---
title: "Оценка и лечение депрессии в паллиативной помощи"
tags:
  - депрессия
  - психиатрия
  - UpToDate
category: "Аффективные расстройства и депрессия"
hub: "[[🌧️ Аффективные расстройства и депрессия]]"
---

# Оценка и лечение депрессии в паллиативной помощи


> **Раздел:** [[🌧️ Аффективные расстройства и депрессия]]  

> **Статус:** Доказательная медицина (UpToDate)


---


Автор:Анна Л. Дикерман, доктор медицины Редакторы разделов:Сьюзан Д. Блок, доктор медициныПитер П. Рой-Бирн, доктор медицины Заместители редактора:Джейн Гивенс, доктор медицины, MSCEДэвид Соломон, доктор медицины
Все темы обновляются по мере появления новых доказательств и завершения процесса рецензирования.Обзор литературы актуальен до: ВВЕДЕНИЕ —

Пациенты с затяжным заболеванием часто испытывают психологический стресс. Хотя эмоциональный стресс естественен и ожидаем у людей, переживающих серьёзные заболевания и сталкивающихся с концом жизни, различие между нормальной и подходящей реакцией на смерть и более серьёзным психическим расстройством, таким как тяжёлая депрессия, может быть клинически сложным.

В этой теме рассматривается оценка и управление депрессией у пациентов, получающих паллиативную помощь при тяжёлых заболеваниях. Основные принципы паллиативной помощи, оценка и управление другими симптомами, распространёнными у пациентов с запоздалыми заболеваниями, а также психосоциальные, экзистенциальные и духовные проблемы в паллиативной помощи обсуждаются отдельно. (См. «Преимущества, услуги и модели субспециализированной паллиативной помощи», «Обзор комплексной оценки пациентов в паллиативной помощи», а также «Обзор управления распространёнными неболевыми симптомами в паллиативной помощи» и «Обзор духовности в паллиативной помощи».)

ОБЪЁМ ПРОБЛЕМЫ —

Депрессивные синдромы являются распространённой проблемой психического здоровья в паллиативной медицине, однако их часто неправильно понимают, недиагностируют и недостаточно лечат [1-5]. Данные о распространённости умеренной и тяжелой депрессии в последние шесть месяцев жизни у пациентов с терминальным раком были получены в рамках уникального наблюдательного когортного исследования всех умерших от рака в Онтарио, Канада, в период с 2007 по 2009 год (рисунок 1) [6].

Врачи часто не осознают степень депрессии пациента до слишком позднего развития заболевания. Например, в опросе 1046 последовательных пациентов хосписа только 10 процентам были назначаны антидепрессанты в какой-то момент хосписной помощи [3]. Пациенты, которым назначали трициклические антидепрессанты, почти всегда имели недостаточную дозу, и три четверти тех, кто начал принимать антидепрессанты, умирали в течение двух недель.

Среди множества препятствий для распознавания и лечения психологических симптомов у пациентов с затяжным заболеванием — следующие:

●Ошибочное убеждение, что все пациенты, сталкивающиеся или задумывающиеся о конце жизни, «депрессивны»

●Отсутствие у клинициста знаний и навыков в распознавании и лечении тяжелой депрессии [7]

●Страх расстроить пациента или вмешаться в эмоционально уязвимый момент

●Стигма, связанная с психиатрическими диагнозами, такими как тяжёлая депрессия

●Опасения по поводу возможных взаимодействий лекарственных средств с психотропными препаратами

●При уходе за пациентами с затяжным заболеванием сами врачи могут испытывать чувство безнадёжности, что может привести к терапевтическому нигилизму [8]

Бремя депрессии — Психологический дискомфорт является основной причиной страданий у пациентов с запередшими заболеваниями или неизлечимыми заболеваниями [9,10]. Депрессивные синдромы тесно коррелируют с снижением качества жизни, большей сложностью управления течением болезни пациента, снижением соблюдения лечения и более ранним госпитализацией в стационар или хоспис [1,11-16]. Депрессия также ухудшает способность пациента получать удовольствие, смысл, связь и выполнять эмоциональную работу по разделению и прощаниям; Она усиливает боль и другие симптомы, вызывает страдания и тревогу у членов семьи и друзей [8].

Депрессия, суицид и стремление к ускорённой смерти — Люди с запущенным заболеванием, страдающие депрессивными синдромами, также подвержены высокому риску суицида и суицидальных мыслей, а также имеют повышенное желание ускорить смерть [4,17-23]. (См.  «Суицидальные мысли и поведение у взрослых».)

●Одно исследование пришло к выводу, что суицидальные мысли встречаются относительно редко при раке и ограничены теми, кто страдает от значительной депрессии [22].

●В обзоре данных психиатрических консультаций Мемориального онкологического центра Слоан-Кеттеринг на момент оценки у трети пациентов с суицидальными мыслями страдали от тяжелой депрессии, а у 50 процентов на момент оценки был диагностирован расстройство адаптации с признаками как тревожности, так и депрессии [21,24].

●Хотя некоторые исследования показывают, что безнадёжность является значительно лучшим предиктором завершения самоубийства, чем сама депрессия [25-27], другие установили, что клинический диагноз депрессии, тяжесть депрессивных симптомов и чувство безнадёжности являются сильными и независимыми предикторами стремления к ускорению смерти у неизлечимо больных [20,28]. Депрессия, безнадёжность и общий психологический стресс также постоянно связаны с интересом к врачебной помощи при умирании и эвтаназии; До 59 процентов пациентов, запрашивающих о помощи врача, страдают депрессией [29].

Распространённость депрессии в паллиативной помощи — Распространённость депрессивных синдромов у пациентов с запередшими или неизлечимыми заболеваниями сильно варьируется.

Пациенты с  раком — Зарегистрированная распространённость тяжелой депрессии у людей с раком варьируется от 3 до 38 процентов [30-36]. Эта большая вариабельность объясняется отсутствием согласия относительно подходящих диагностических критериев для применения в условиях прогрессирующего заболевания (таблица 1), различиями в популяциях пациентов (то есть демография, тип и стадия заболевания, лечение или отсутствие лечения) и вариативностью методов оценки. В целом показатели выше у популяций с запущенным раком, более высоким уровнем инвалидности и/или нелегальной болью [33,35,37-39]. (См. раздел «Оценка и диагностика» ниже.)

Даже при использовании самых строгих критериев, тяжелая депрессия диагностируется примерно у 7 процентов, а легкая — у 11 процентов пациентов с запущенным раком [33,38-40]. Распространённость депрессии среди неизлечимо больных онкологических пациентов составляет от 13 до 26 процентов [12,20,41,42]. Эти показатели значительно выше, чем месячные показатели распространённости депрессии в общей популяции Северной Америки, которые варьируются от 1,6 до 4,9 процента [30,31]. (См.  раздел «Пациенты с раком: обзор клинических особенностей и диагностики психиатрических расстройств».)

Клинические особенности, распространённость и диагностика депрессивных расстройств у пациентов с раком обсуждаются более подробно в других статьях. (См  . «Пациенты с раком: обзор клинических особенностейND диагностика психиатрических расстройств".)

Неонкологические популяции — аналогично, у пациентов с другими запущенными медицинскими заболеваниями также, по-видимому, повышенный уровень депрессии. В неонкологических группах депрессия была выявлена у до 27 процентов пациентов с терминальной стадией заболевания почек и тех, кто стремится прекратить диализ [43,44], 20–40 процентов пациентов с болезнью Паркинсона [45,46], 35 процентов пациентов с запущенным рассеянным склерозом [47], и 22–46 процентов пациентов с запущенной сердечной недостаточностью [48,49]. Депрессия также является распространённым симптомом у пациентов со СПИДом, поражая от 23 до 52 процентов пациентов с терминальной стадией заболевания [50,51]. (См.  «Большая депрессия, мания и шизофрения у пациентов с ВИЧ» и  «Паллиативная помощь почек: принципы, преимущества и основные компоненты».)

Факторы риска — Осведомлённость о специфических факторах риска депрессивных расстройств у пациентов, получающих лечение в конце жизни, может способствовать ранней диагностике и проведению вмешательства [52].

Возраст и пол — В нескольких (но не во всех [53]) исследованиях у молодых пациентов с раком наблюдается более высокий уровень депрессивных расстройств и самосообщающих о стрессе [54-58]. Хотя депрессия встречается у женщин вдвое чаще по сравнению с мужчинами в общей популяции, гендер не всегда считается фактором риска депрессии у пациентов с раком [33,59].

Предыдущий анамнез депрессии — Прошлый анамнез депрессии является фактором риска тяжелой депрессии у онкологических пациентов [5,60].

Неконтролируемые симптомы — наличие неконтролируемых симптомов, особенно боли, является основным фактором риска депрессии и суицида у пациентов с раком [61-63]. Некоторые предполагают, что депрессия может привести к усилению боли, в то время как другие предполагают, что она снижает способность переносить стресс, вызванный физическими симптомами [64,65]. Таким образом, причинный путь может быть двунаправленным [66].

Тип заболевания — Частота депрессии также зависит от конкретного заболевания пациента. Среди онкологических пациентов особенно высокий риск находятся люди с раком головы, шеи и поджелудочной железы [33,67]. У пациентов с раком поджелудочной железы психиатрические симптомы могут предшествовать физическим симптомам заболевания за несколько месяцев, что заставляет некоторых предположить, что опухолевые изменения в нейроэндокринной системе могут способствовать депрессии [61,67,68].

Болезни и связанные с лечением факторы — Определённые факторы, связанные с болезнью пациента или его лечением, могут быть связаны с депрессией. Опухоли, возникающие внутри центральной нервной системы или метастазирующие в неё, могут вызывать депрессию [15,58,69,70]. В случае опухолей гипофиза это может быть связано с избыточной выработкой кортизола [71-73]. Метаболические осложнения, такие как гиперкальциемия, часто связанные с раком молочной железы и лёгких, также могут быть связаны с депрессией. (См.  «Клинические проявления гиперкальциемии».)

Депрессия распространена среди пациентов с ВИЧ/СПИДом. ВИЧ-инфекция увеличивает риск депрессии как за счёт прямого повреждения подкорковых областей мозга, так и из-за хронического стресса, связанного с заболеваниями, социальной изоляции и сильной деморализации. (См. раздел «Обзор нейропсихиатрических аспектов ВИЧ-инфекции и СПИДа», раздел «Большая депрессия».)

Другие причины депрессии у онкологических пациентов включают токсины, вызванные опухолью, возможно аутоиммунные реакции [74], вирусные инфекции и дефицит питательных веществ. Депрессия также может быть побочным эффектом от некоторых методов лечения, включая глюкокортикоиды; химиотерапевтические препараты (винкристин, винбластин, аспарагиназа, интратекальный метотрексат, интерферон и тамоксифен [75-82]); а также лучевую терапию мозга, головы и шеи [83-87]. (См.  «Основные побочные эффекты системных глюкокортикоидов».)

Экзистенциальные опасения и духовность — Осознание опасного для жизни кризиса выводит на первый план экзистенциальные заботы (несбывшиеся амбиции, смысл жизни, сохранение достоинства в конце жизни) [1]. Экзистенциальные страдания и глубокие личные страдания — одни из самых тяжёлых переживаний у умирающих [88]. Связь между экзистенциальным стрессом и депрессивными синдромами у неизлечимо больных недостаточно изучена. В одном исследовании экзистенциальное страдание (то есть опасения, связанные с потерей смысла жизни) показали более высокую корреляцию с баллами по шкале депрессии, чем вопросы, связанные с физическими симптомами, медицинским лечением или социальной изоляцией [57].

Пациенты с высоким уровнем духовного благополучия, как правило, менее депрессивны. Обратная корреляция между религиозными убеждениями/духовностью и тяжесть депрессивных симптомов была показана на выборке из 162 неизлечимо больных пациентов с раком и СПИДом [89]. Преимущества религии касались прежде всего духовного благополучия, а не формальной религиозной практики. (См.  «Психосоциальные проблемы при запущенных заболеваниях» и  «Обзор духовности в паллиативной помощи».)

ОЦЕНКА И ДИАГНОСТИКА —

Скрининг на депрессию должен проводиться у всех пациентов паллиативной помощи с учётом высокой частоты симптомов. Для пациентов с раком Американское общество клинической онкологии выпустило рекомендации по оценке и диагностике депрессии, поддерживая практические рекомендации из Панканадского руководства по скринингу, оценке и уходу за психосоциальным дискомфортом (депрессия, тревожность) у взрослых с раком [90]. В рекомендациях говорится, что каждый пациент с раком должен проходить скрининг на депрессию при первоначальном диагнозе рака и периодически после этого, согласно клиническим показаниям, особенно при изменениях рака или статусе лечения (например, после лечения, рецидивов или прогрессировании), а также при переходе к паллиативной помощи. Мы согласны с этой рекомендацией.

Двухпунктная анкета о здоровье пациентов (PHQ-2) (таблица 2) может использоваться для скрининга на депрессию. Пациенты с положительным скринингом (один ответ «да») должны быть опрошены для диагностики депрессии; собеседование можно провести с помощью PHQ-9 (таблица 3). Дополнительная информация о скрининге на депрессию обсуждается отдельно. (См. «Скрининг на депрессию у взрослых».)

Подавленное настроение, грусть, горе и предвкушение потери — все это адекватные реакции на прогрессирующую болезнь и смерть. Однако чувство безнадёжности, беспомощности, никчёмности, вины, отсутствия удовольствия и суицидальных мыслей (даже легких или пассивных) являются одними из лучших признаков депрессивных синдромов у этих пациентов [21,24,91]. Пассивные суицидальные мысли («Мне было бы лучше умереть») следует отличать от активных суицидальных мыслей («Я собираюсь покончить с собой»). (См.  раздел «Горе и горе у взрослых: клинические особенности», раздел «Униполярная большая депрессия».)

Краткое изложение некоторых контрастных характеристик нормального горя и депрессии у неизлечимо больных пациентов приведено в таблице (таблица 4) [8].

Есть два важных оговорки:

●Чувства безнадёжности, беспомощности и вины должны учитываться в контексте болезни пациента. Безнадёжность может быть трудно интерпретируема в условиях болезни, где нет надежды на излечение или выздоровление [27]. Кроме того, пациенты могут чувствовать себя беспомощными из-за физического здоровья или испытывать чувство вины, если болезнь связана с определённым поведением (например, цирроз и рак печени у алкоголиков, рак лёгких у курильщиков). Симптомы, которые кажутся несоразмерными реальному состоянию пациента, должны вызывать беспокойство по поводу тяжёлой депрессии.

●Существует значительное пересечение между нейровегетативными или соматическими симптомами тяжёлой депрессии (например, усталость, бессонница, анорексия и потеря веса) и симптомами, связанными с любым серьёзным заболеванием и/или его лечением. Это привело к тому, что некоторые исключают эти симптомы из диагностических критериев депрессии у пациентов с медицинскими заболеваниями, что подробно обсуждается ниже. (См. ниже «Диагноз на основе критериев» .)

Инструменты оценки и диагностики — Существует два основных типа методов исследований для оценки депрессии при запереджающих заболеваниях: инструменты на основе критериев, которые могут основываться на схеме диагностической классификации или результатах структурированного диагностического интервью, и меры самоотчёта. Доступные инструменты обобщены в таблице (таблица 5).

Диагностика на основе критериев — Наиболее широко используемыми критериями для диагностики депрессии у нетерминально больных пациентов являются те, что изложены в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам, пятое издание (DSM-5) [92]. Если для постановки диагноза тяжёлой депрессии не выполнены достаточные критерии, пациентов могут классифицировать как «расстройство адаптации» с депрессивными чертами или расстройство настроения, вторичное по отношению к медицинскому состоянию.

Небольшие различия между исследователями в применении порогов тяжести симптомов (например, тяжести, с которой симптомы должны проявиться, прежде чем они считаются клинически значимыми) могут привести к значительным различиям в частоте распространённости депрессии в исследуемых популяциях. Кроме того, как уже отмечалось, поскольку соматические жалобы у медицински больных пациентов могут быть связаны с физическими последствиями болезни или его лечения, их использование в качестве диагностических критериев также может влиять на частоту диагностики тяжелой депрессии у медицинских больных пациентов, особенно если они применяются в сочетании с подходом с низкой пороговой тяжестью симптомов [32].

В связи с этими проблемами развились несколько общих подходов к диагностике тяжёлой депрессии у медицинских больных, которые различаются способами обращения с соматическими симптомами и определением тяжести симптомов. Эти подходы изложены в таблице (таблица 1).

Наиболее широко используемым является заместительный подход Эндикотта [93]. Шкала Эндикотта заменяет четыре соматических критерия DSM-IV-TR, которые, вероятно, связаны с медицинским заболеванием или его лечением (то есть изменение веса/аппетита, нарушения сна, потеря энергии/усталость, трудности с мышлением или концентрацией), на когнитивные заместители (депрессивный вид, социальная изоляция, задумчивость/жалость к себе/пессимизм и отсутствие реактивности в ситуациях, которые обычно приносили бы удовольствие) (таблица 6).

Хотя заместительный подход чаще всего используется в исследовательских целях, большинство экспертов сходятся во мнении, что для клинических целей наиболее уместно использовать модифицированный инклюзивный набор диагностических критериев, включающих как нейровегетативные, так и психологические симптомы депрессии и подчёркивающий наличие безнадёжности, никчёмности, вины и суицидальных мыслей, наиболее уместно для популяции паллиативной помощи [1,94].

Инструменты самоотчётности — Диагностические системы, основанные на критериях, требуют глубокого клинического интервью. Методы самоотчёта (например, PHQ-9 (таблица 3) [95,96], 21-пунктная инвентаризация Beck Depression Inventory [BDI] или более короткая шкала из 13 пунктов [97,98], или визуальные аналоговые шкалы [99,100]), могут использоваться, если прямое личное интервью невозможно. Однако эти шкалы самооценки являются лишь грубой заменой тщательного диагностического интервью. Эффективность этих инструментов как диагностического средства в условиях паллиативной помощи не так хороша, как краткое интервью, напрямую касающееся общепринятых диагностических критериев. Ситуации, когда они могут быть полезны, включают предоставление дополнительной информации в сложных случаях, количественную оценку тяжести депрессивного синдрома после первоначального диагноза или мониторинг изменений депрессии со временем.

В небольшой серии из 47 взрослых стационарных пациентов была разработана и подтверждена мера самооценки, предназначенная для различия между подготовительной скорбью и депрессией у взрослых — Terminally Sick Grief or Depression Scale (TIGDS). Инструмент состоит из подшкал горя и депрессии с общим объемом 47 вопросов и описывается как простой в применении и приемлемый для пациентов. Однако TIGDS не был протестирован в других клинических условиях и требует валидации в более крупных выборках.

Простые скрининговые инструменты — тщательное диагностическое интервью остаётся золотым стандартом для оценки депрессии у медицинских больных пациентов [8]. Однако прямые личные интервью занимают много времени, что ограничивает их полезность в учреждениях паллиативной помощи.

Разработано более 50 анкет для облегчения выявления депрессии или тяжёлого стресса, но большинство из них прошли валидацию у пациентов первичной медицинской помощи. Немногие из них изучались специально в паллиативных учреждениях [102-104], и большинство из них слишком длинные для рутинного использования. Оценка депрессии при затяжном заболевании требует инструментов, которые не только являются достоверными и надёжными, но и минимально обременительными, приемлемыми для пациентов и простыми в применении и оценке. Подробное обсуждение оценки депрессии у онкологических пациентов приведено в другом месте. (См.  раздел «Пациенты с раком: обзор клинических особенностей и диагностики психиатрических расстройств», раздел «Оценкаnt психиатрических симптомов» и «Пациенты с раком: обзор клинических особенностей и диагностики психиатрических расстройств», раздел «Депрессивные расстройства».)

Простые одно- или два вопроса и другие сокращённые оценки оказываются столь же эффективными, как и более длинные инструменты скрининга депрессии у большинства исследований (таблица 7) [97,99,105-111], но не во всех исследованиях [112]. Одиночный экран адаптирован из критериев депрессии по расписанию аффективных расстройств и шизофрении (SADS) [105] и состоит из вопроса: «Вы были в депрессии большую часть времени последние две недели?»

Этот метод кажется точным для выявления пациентов, которым может быть поставлено диагноз депрессии, на основе полного интервью, охватывающего все критериевые симптомы, и поэтому является полезным инструментом скрининга для отбора пациентов, нуждающихся в дальнейшей оценке [97-99,102,106,107,113,114].

Полезность такого подхода была показана в исследовании 200 паллиативных пациентов с терминальной стадии рака, в котором сравнивались результаты четырёх коротких скрининговых показателей для депрессии, включая однопунктный вопрос «Вы депрессивны?», двухпунктный вопрос, оценивающий депрессивное настроение и потерю интереса или удовольствия от занятий, визуальную аналоговую шкалу настроения (VAS) на основе Мемориальной карты оценки боли [107],  и короткую версию BDI [99]. Используя полуструктурированное диагностическое интервью как золотой стандарт для диагностики, интервью с одним пунктом (с использованием пороговой строгости, эквивалентной тому, что пациенты чувствуют депрессию «большую часть времени») показали лучшие результаты как BDI, так и VAS. Двухпунктная шкала не выявила больше депрессивных пациентов и характеризувала четырёх пациентов с депрессией, которые после полного интервью были классифицированы как не депрессивные.

Чувствительность и специфичность одного вопроса как скрининга депрессии были показаны другими в различных когортах [102,113,114], хотя противоречивые результаты наблюдались у популяций паллиативной помощи в Великобритании [104,112,115] и Японии [116]. Это, пожалуй, неудивительно. В то время как некоторые пациенты могут легко говорить о своей депрессии, другие, какими бы отчаянными они ни были, могут никогда этого не признать или называть это иначе (например, нервозность) [94].

Рекомендации по управлению стрессом от Национальной комплексной онкологической сети (NCCN) рекомендуют использовать VAS (от отсутствия стресса до экстремального стресса), а также самоотчёты пациентов о депрессии, грусти и потере интереса к обычной деятельности (да или нет) в качестве скрининга депрессии [117]. Оба метода разумны как инструменты для отбора.

ЛЕЧЕНИЕ —

Тяжёлая депрессия при паллиативной помощи или неизлечимо больных пациентов поддается лечению, хотя некоторые данные свидетельствуют о том, что эти пациенты могут быть недостаточно контролируемы. Например, один поперечный анализ пациентов с раком и депрессией (n = 1538), лечащихся в Шотландии, показал, что более 70 процентов пациентов с депрессией не получали потенциально эффективной терапии [118].

Более благоприятный профиль побочных эффектов новых антидепрессантов (например, селективных ингибиторов обратного захвата серотонина [СИОЗС] и ингибиторов обратного захвата серотонина-норадреналина [СИОЗС]) способствовал их применению у пожилых людей и медицинских заболеваний. Поскольку лечение этими препаратами относительно безвредно и хорошо переносится, клиницисты должны иметь низкий порог для начала терапии. Психостимуляторы, по сравнению с другими антидепрессантами, начинают действовать быстрее и являются предпочтительным начальным вариантом для пациентов паллиативной помощи с продолжительностью жизни менее двух-четырёх месяцев или для тех, кто нуждается в срочном лечении.

Общие принципы лечения — Первым шагом в лечении депрессии является облегчение неконтролируемых симптомов, особенно боли. Хотя боль чаще всего возникает в условиях рака, пациенты с заболеваниями, которые обычно не считаются болезненными (например, сердечно-сосудистые), могут также испытывать умеренную или сильную боль в конце жизни [119].

Все пациенты должны пройти полную медицинскую оценку для оценки возможных общих медицинских факторов, способствующих депрессии настроения. (См. выше раздел «Факторы, связанные с болезнью и лечением ».)

Если депрессия сохраняется после контроля боли, и не удаётся выявить потенциально обратимую медицинскую причину подавленного настроения, необходима специальная терапия. Лечение должно быть адаптировано к индивидуальным потребностям пациента. Помимо медикаментозной терапии, эффективные психосоциальные вмешательства включают индивидуальную или групповую психотерапию, гипнотерапию, когнитивно-поведенческую терапию (например, тренинги релаксации и биофидбэк), экзистенциальную терапию и группы самопомощи [120-124].

Не существует рандомизированных исследований, которые бы специально рассматривали пользу психотерапии для пациентов с депрессией, проходящих паллиативную помощь, и немногие рассматривают фармакологическое лечение [125]. В результате терапия депрессии у этих пациентов обычно основана на более широком количестве данных об эффективном лечении у пациентов с раком или у первичной медико-санитарной помощи с отсутствием физических заболеваний или менее тяжёлыми медицинскими состояниями. Хотя нет контролируемых исследований, подтверждающих эффективность комбинированной терапии, большинство экспертов рекомендуют подход, сочетающий поддерживающую психотерапию с образованием пациентов и семей, а также разумным использованием антидепрессантов [8].

Важно отметить, что для пациентов, находящихся в паллиативной помощи, данные подтверждают использование интегрированного лечения, проводимого совместно специалистами по заболеваниям, первичной медикой и специалистами по психическому здоровью. Хотя лучше всего изучать у пациентов с раком [126], вероятно, что пациенты с другими опасными для жизни заболеваниями могут получить аналогичную пользу.

Психосоциальные вмешательства — Широкий спектр психологических вмешательств оказался эффективным для лечения тяжёлой депрессии у различных пациентов, включая тех, у кого есть рак [127-131].

Психотерапия повышает эффективность медикаментозной терапии при тяжелой депрессии у пожилых пациентов первичной помощи [132,133], и большинство экспертов рекомендуют комбинированный подход и у пациентов с медицинскими заболеваниями, несмотря на отсутствие доказательств в рандомизированных исследованиях, подтверждающих эту практику. Однако пациенты с тяжёлыми симптомами депрессии могут быть слишком обездвижены и/или дисфоричны, чтобы эффективно заниматься психотерапией; Таким пациентам сначала может потребоваться соответствующая фармакотерапия.

Поддерживающая психотерапия — Самым важным аспектом психотерапевтической поддержки для неизлечимо больных депрессивных пациентов является терапевтический союз между пациентом и первичным медицинским опекуном [134]. Оптимально, чтобы отношения были основаны на взаимном доверии, уважении и чувствительности. Поддержание постоянного контакта с пациентом гарантирует постоянное переосмысление симптомов и эффективности лечения, а также уверяет пациента, что его не оставляют на протяжении всего неизлечимого заболевания.

Поддерживающая психотерапия направлена на поддержку адаптивных механизмов совладания, минимизацию неадаптивных и уменьшение негативных психологических реакций, таких как страх, стыд, самоненависть и синдром отмены. Основные компоненты психотерапии — активное слушание, поддерживающие вербальные вмешательства и периодическая интерпретация.

Клиницисты должны вызывать у пациента свои опасения по поводу смерти и процесса умирания, но не должны сосредотачиваться исключительноЛи по вопросу смерти. Пациентов следует поощрять рассказывать о своей жизни и опыте, страхах перед влиянием болезни на членов семьи и о прошлом опыте преодоления утраты. Пациентов следует поощрять свободно обсуждать или задавать вопросы о своём прогнозе, при этом их терапевт будет принимать интересную и интерактивную роль в обсуждении. Уверенность полезна, когда основана на конкретном понимании статуса человека и не является клинически нереалистичной.

Поддерживающую терапию может предоставлять первичный медицинский опекун, психиатр, психолог, медсестра хосписа или социальный работник, в зависимости от времени, интересов, обучения и тяжести состояния пациента. Иногда одной поддерживающей психотерапии достаточно для лечения депрессии. Лечение тяжёлой депрессии с помощью поддерживающей психотерапии обсуждается более подробно отдельно. (См.  «Униполярная депрессия у взрослых: поддерживающая психотерапия».)

Структурированные когнитивные терапии — когнитивно-поведенческие техники, которые сосредоточены на искажённых мыслях, негативно влияющих на настроение, часто интегрируются в терапию депрессии. Эти подходы исследуют убеждения пациентов о диагнозе рака и его лечении и пытаются вызвать иррациональные или неполезные мысли, приводящие к чувству беспомощности и безнадёжности. Терапия затем приводит к коррекции этих неадаптивных мыслей и появлению новых навыков совладания (например, релаксации).

Экзистенциальная психотерапия — Серьёзное заболевание оказывает глубокое влияние на самочувствие; Физические и психологические потери, часто связанные с болезнью, ставят под сомнение чувство целостности и целостности, которые являются ключевыми компонентами эмоционального здоровья. Серьёзная болезнь также ставит под сомнение личные ценности независимости и контроля (которые вместе составляют конструкцию достоинства), а также самоопределения и самооценки.

Экзистенциальные терапии, такие как терапия достоинства [135-139], психотерапия, ориентированная на смысл [140,141] и терапевтический обзор жизни [142], могут представлять собой подходящий выбор для некоторых неизлечимо больных пациентов, которые ежедневно сталкиваются с выборами, влияющими на качество жизни, и часто испытывают вопросы о смысле, цели и ценности своей жизни. Такая терапия может улучшить духовное благополучие, уменьшить грусть и депрессию, а также поддерживать или усиливать чувство смысла, покоя и цели в конце жизни. (См.  раздел «Обзор духовности в паллиативной помощи», раздел «Духовное страдание и экзистенциальные страдания».)

Фармакотерапия — Как и в случае с психотерапией, в целом наблюдается нехватка качественных доказательств эффективности антидепрессантов у пациентов с тяжёлой депрессией, получающих уход в конце жизни [124,125]. Рандомизированных исследований, посвящённых этой популяции, не проводится. Однако рандомизированные исследования и мета-анализы задокументировали эффективность антидепрессантов у пациентов с депрессией и физическими заболеваниями, включая тех, у кого есть «угрожающие жизни» физические заболевания [143]. Кроме того, систематический обзор антидепрессантов для лечения депрессии в паллиативной помощи, включавший 25 рандомизированных исследований с плацебо-контролем, показал значительную пользу лечения по сравнению с плацебо в течение четырёх-пяти недель с продолжающим улучшением со временем [144].

Выбор лекарств — существует несколько классов антидепрессантов, включая:

●Психостимуляторы (например, декстроамфетамин, метилфенидат и модафинил)

●СИОЗС (см. «Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина: фармакология, введение и побочные эффекты»)

●Трициклические антидепрессанты (TCAs) и тетрациклические антидепрессанты (см. «Трициклические и тетрациклические препараты: фармакология, назначение и побочные эффекты»)

●SNRIs

●Модуляторы серотонина (например, нефазодон, тразодон и вилазодон)

●Атипичные антидепрессанты (например, агомелатин, бупропион и миртазапин)

●Ингибиторы моноаминоксидазы (МАОИ), которые редко применяются в паллиативной помощи (см. «Ингибиторы моноаминоксидазы (МАОИ): фармакология, введение, безопасность и побочные эффекты»)

Наиболее часто используемые у пациентов паллиативной помощи препараты — это психостимуляторы, СИОЗС и ТКА (таблица 8). Хотя нет доказательств того, что какой-либо конкретный антидепрессант или класс антидепрессантов предпочтительнее для пациентов, получающих лечение в конце жизни или паллиативную помощь, клинические рекомендации 2008 года по первичному лечению депрессии у пациентов первичной медико-санитарной помощи Американского колледжа врачей настоятельно рекомендуют начать приём СИОЗС, СИОЗС или атипичного антидепрессанта [145]. Самая убедительная причина, по которой СИОЗС обычно выбирают для первичной терапии у пациентов первичной помощи с депрессией, заключается не в более высокой эффективности, а в более благоприятном профиле побочных эффектов [146,147] и значительно более низком риске передозировки. (См.  «Трициклическое антидепрессантное отравление».)

Однако существуют некоторые данные, что ТЦА могут быть предпочтительнее для пациентов с тяжелой депрессией. В целом, пациенты с тяжёлой депрессией реже отказываются от лечебных испытаний из-за недопустимых побочных эффектов при приёме СИОЗС по сравнению с TCA, но чаще отпадают из-за неэффективности лечения. Основанные на доказательствах Европейские рекомендации по лечению депрессии в паллиативной онкологической помощи не поддерживают ни одну категорию антидепрессантов для начальной терапии [148].

Помимо этих препаратов, психостимуляторы являются важным способом лечения депрессии в конце жизни, поскольку, в отличие от классических антидепрессантов, они действуют быстро.

Для пациентов паллиативной помощи факторами, влияющими на выбор первоначального препарата, помимо профиля побочных эффектов (таблица 9), являются доступные сроки лечения, сопутствующие медицинские проблемы и симптомы, а также фармакологические свойства (например, период полураспада, потенциал взаимодействия лекарственного препарата и наличие жидкой формулы):

●В то время как пациенты с ожидаемой продолжительностью жизни в несколько месяцев могут позволить себе ждать одну-две недели, пока ТЦА или СИОЗС начнут действовать (при условии, что немедленное действие не является обязательным), те, у кого короткая оставшаяся продолжительность жизни (или тяжёлая депрессия, требующая срочного лечения), лучше получают быстродействующие психостимуляторы [149-153]. Психостимуляторы могут быть полезны для лечения депрессивных симптомов у пациентов, которые находятся в нескольких недельях до смерти. Даже пациенты, испытывающие сильные ослабления и усталость, могут испытывать улучшение настроения и энергии в течение 24–48 часов после появления Начало лечения (таблица 8).

Психостимуляторы также могут быть полезны в качестве первичных средств для пациентов с относительно долгой предполагаемой продолжительностью жизни, страдающих тяжёлой депрессией и нуждающихся в срочном лечении и быстрой реакции [154]. Антидепрессант, такой как СИОЗС, может вводиться одновременно и увеличивать дозу до терапевтических уровней в течение одной-двух недель, при этом доза психостимулятора постепенно снижается.

●Пожилым пациентам и пациентам с сердечно-сосудистыми заболеваниями следует избегать препаратов, вызывающих ортостатическую гипотензию (например, ТЦА) (таблица 9). Аналогично, поскольку они не обладают антихолинергическими свойствами, СИОЗС предпочитают пациентам с замедленной моторикой кишечника или задержкой мочи, а также тем, у кого стоматит или хроническая сухость во рту, возникающая после химиотерапии или лучевой терапии.

●Для пациентов, находящихся в группе риска судорог или у которых может быть более низкий порог из-за других лекарств, следует избегать мапротилина (где это возможно) и бупропиона , так как они связаны с самым высоким риском приступов (таблица 9). Однако практически любой антидепрессант может незначительно снизить порог судорог, поэтому все препараты следует использовать с осторожностью у пациентов с заболеванием центральной нервной системы (ЦНС).

●Побочные эффекты иногда могут использоваться в интересах пациента. Например, пациент с депрессией, испытывающий возбуждение или бессонницу, может получить пользу от более седативных антидепрессантов (например, ТЦА, тразодон или миртазапин) (таблица 9). В отличие от этого, пациенты с усталостью или психомоторным замедлением могут лучше работать с соединениями с наименьшим седативным эффектом (например, СИОЗС и психостимуляторы).

Помимо антидепрессантного эффекта, ТКА обладают обезболивающими свойствами (как и СИОЗН, такие как венлафаксин и дулоксетин), а также усиливают действие опиоидных анальгетиков. Таким образом, пациенты, испытывающие боль, особенно невропатическую боль, могут получить пользу от этих препаратов как самостоятельно, так и в сочетании с другими препаратами.

●Жидкие формулы доступны для некоторых антидепрессантов (например, флуоксетин, сертралин, пароксетин, циталопрам, эсциталопрам, доксепин и нортриптилин) и могут быть предпочтительны для пациентов, которые не могут глотать таблетки.

●Вместо того чтобы постоянно экспериментировать с разными препаратами, клиницисты должны привыкнуть к назначению одного препарата из каждого класса, чтобы ознакомиться с схемами дозирования, действиями, взаимодействиями и побочными эффектами. Специфические взаимодействия антидепрессантов с другими лекарствами могут быть определены с помощью программы лекарственных взаимодействий , включённой в UpToDate. Этот инструмент доступен на странице онлайн-поиска UpToDate или через отдельные темы информации о лекарствах в разделе о взаимодействиях лекарств.

Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина — в большинстве случаев для терапии первой линии предпочтительнее использовать СИОЗС. СИОЗС обычно так же эффективны, как и ТКА, в лечении депрессии и имеют более широкий запас безопасности, чем ТКА в случае передозировки.

В настоящее время в США продаётся несколько СИОЗС: циталопрам, эсциталопрам, флуоксетин, флувоксамин, пароксетин и сертралин  (таблица 8). Все они имеют схожую эффективность, но различаются по фармакокинетике, взаимодействиям лекарств и профилю побочных эффектов. Хотя СИОЗС обычно хорошо переносятся, побочные эффекты, связанные с дозировкой, такие как нервозность, беспокойство, тревожность, возбуждение, головная боль, сексуальная дисфункция, желудочно-кишечные симптомы (диарея и тошнота) и бессонница, часто встречаются и могут быть проблемными у инвалидов (таблица 9). Головная боль и нервозность часто проходят после первых четырёх-семи дней начала приёма антидепрессантов. (См.  «Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина: фармакология, применение и побочные эффекты».)

Было показано, что флуоксетин значительно улучшает качество жизни и симптомы депрессии у пациентов с прогрессирующим раком в двух из немногих контролируемых исследований, проведённых в этой популяции [155,156]. Однако клиническое применение этого препарата в паллиативной помощи ограничено его долгим периодом полураспада (требуется от пяти до шести недель, чтобы достичь устойчивой концентрации препарата), а также потенциалом значительных взаимодействий лекарственного препарата, поскольку он ингибирует ферменты, метаболизирующие препараты в печени, такие как цитохром P450 [157,158]. Специфические взаимодействия флуоксетина и других СИОЗС с другими лекарствами могут быть определены с помощью программы лекарственных взаимодействий, включённой в UpToDate. Этот инструмент доступен на странице онлайн-поиска UpToDate или через отдельные темы информации о лекарствах в разделе о взаимодействиях лекарств. Специфические цитохромные ферменты, которые каждый СИОЗС и их метаболиты мощно или умеренно ингибируют, обобщены в другом месте. (См. раздел «Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина: фармакология, введение и побочные эффекты», раздел «Взаимодействия лекарственного препарата».)

В отличие от длительного периода полураспада флуоксетина, стабильные уровни достигаются за 4–14 дней при приёме пароксетина, флувоксамина и сертралина. Однако преимущества СИОЗС с более коротким периодом полувыведения, таких как пароксетин и флувоксамин, у больных раком, компенсируются тем, что пропущенная доза может привести к довольно быстрому и неприятному синдрому отмены. С сертралином такого обычно не происходит.

Пароксетин, флувоксамин и сертралин также, скорее всего, лучше переносятся неизлечимо больными пациентами, чем другие СИОЗС, поскольку в них меньше активных метаболитов, которые могут накапливаться и вызывать токсичность. Циталопрам и эсциталопрам значительно меньше взаимодействуют с печеночными метаболизамиng-ферменты по сравнению с другими СИОЗС, что делает их привлекательным выбором для пациентов, принимающих другие препараты, где взаимодействие лекарственного препарата вызывает беспокойство.

Как и у пожилых людей, начальная доза СИОЗС для пациентов с задужающим или терминальным заболеванием должна составлять примерно половину от используемой у в целом здоровых пациентах (таблица 8). (См.  «Диагностика и лечение депрессии в позднем возрасте».)

Трициклические антидепрессанты — Многие исследования показали эффективность ТЦА у депрессивных, медицински больных пациентов, хотя ни одно из них не является контролируемым испытанием.

Хотя ТКА всё ещё применяются у неизлечимо больных с раком, они переносятся хуже, чем СИОЗС, из-за их седативного и автономного эффекта, что особенно сложно для неизлечимо больных пациентов (таблица 8). Основные побочные эффекты включают антихолинергические эффекты, включая сухость во рту, затуманенное зрение, запоры, задержку мочи, тахикардию, ортостатическую гипотензию, ухудшение памяти, спутанность сознания или делирий (таблица 9). Эти побочные эффекты особенно проблематичны для пациентов, принимающих другие препараты с антихолинергическими свойствами. Такие пациенты подвержены риску развития антихолинергического делирия [159]. Дезипрамин и нортриптилин менее антихолинергичны, чем другие трициклики.

Пожилые люди особенно подвержены нарушениям памяти, спутанности сознания и галлюцинациям. Седация — особая проблема третичных аминовых трициклических (то есть имипрамин, амитриптилин и доксепин), которые могут усугублять седативное действие других препаратов [149].

У пожилых пациентов и у людей с запущенными заболеваниями выше вероятность непереносимости лекарств и взаимодействия лекарств между лекарствами. Специфические взаимодействия этих препаратов с другими лекарствами могут быть определены с помощью программы лекарственных взаимодействий , включённой в UpToDate. Этот инструмент доступен на странице онлайн-поиска UpToDate или через отдельные темы информации о лекарствах в разделе о взаимодействиях лекарств. (См.  «Диагностика и лечение депрессии в позднем возрасте».)

Если ТКА выбираются в качестве первоначального агента для пожилых пациентов, их следует начинать с низких доз и постепенно титровать (таблица 8). Для минимизации токсичности препаратов и более тщательного управления процессом титрации следует назначать ТЦА с хорошо установленными терапевтическими уровнями в плазме и в целом лучшими профилями толерантности, такими как дезипрамин и нортриптилин [160]. (См.  «Трициклические и тетрациклические препараты: фармакология, назначение и побочные эффекты».)

Другие антидепрессанты — Венлафаксин является мощным СИОЗН (таблица 8). Его применение у неизлечимо больных пациентов с депрессией не изучалось, но его фармакокинетические свойства и в целом хорошо переносимый профиль побочных эффектов свидетельствуют о том, что он является потенциально полезным агентом [134].

Миртазапин также доказал свою эффективность для улучшения множества симптомов, депрессии и качества жизни у пациентов с запущенным раком, хотя он относительно седативный [161,162].

Аналогично, тразодон может быть эффективным антидепрессантом, но он также обладает седативным эффектом (таблица 8). Он может назначаться в низких дозах для лечения депрессивных онкологических пациентов с бессонницей, а также может быть полезен для пациентов, нуждающихся в дополнительном обезболивающем эффекте помимо антидепрессантов [134]. Тразодон также ассоциируется с приапизмом, поэтому его следует применять с осторожностью у мужчин [163]. Нефазодон связан с печёночной недостаточностью и, вероятно, не должен применяться в этой группе пациентов. (См. раздел «Модуляторы серотонина: фармакология, применение и побочные эффекты», раздел «Тразодон».)

Бупропион не является первым препаратом выбора для лечения депрессии у неизлечимо больных пациентов, хотя его могут рассматривать и пациентов с плохой реакцией на испытания других антидепрессантов (см.  «Смена антидепрессантов у взрослых»). Энергетические эффекты бупропиона схожи со стимулирующими препаратами (таблица 8) [164,165]. Однако он противопоказан для онкологических пациентов с нарушениями ЦНС из-за связи с увеличением частоты судорог [166].

Гетероциклические антидепрессанты имеют профиль побочных эффектов, схожий с профилем ТКА [134]. Как отмечалось выше, мапротилин (где он доступен) следует избегать у пациентов с опухолями мозга и пациентов, подверженных судорогам, так как частота судорог увеличивается при этом препарате [167]. Миансерин, серотонинергический антидепрессант с адъювантными обезболивающими свойствами, широко используется в Европе и Латинской Америке, но недоступен в Соединённых Штатах. Он безопасен и эффективен для лечения депрессии при раке [168].

Как класс лекарств, МАОИ обычно считаются менее желательной альтернативой для лечения депрессии у неизлечимо больных из-за большого количества нежелательных взаимодействий, связанных с этими препаратами [149,169]. Таким образом, МАОИ обычно резервируются в этой популяции пациентов для тех, кто ранее проявлял предпочтительную реакцию на них в лечении депрессии [134]. (См. «Ингибиторы моноаминоксидазы (МАО): фармакология, применение, безопасность и побочные эффекты».)

Хотя триазолобензодиазепин алпразолам не является классическим антидепрессантом, он является умеренно эффективным антидепрессантом, а также анксиолитиком и может быть особенно полезен у медицинских пациентов с смешанными симптомами тревожности и депрессии [123]. Мета-анализ рандомизированных исследований, сравнивающих алпразолам с плацебо у пациентов с тяжёлой депрессией (не ограничиваясь пациентами из популяции паллиативной помощи), показал более высокий ответ на симптомы с алпразоламом [170].

Психостимуляторы — Эффективность психостимуляторов (декстроамфетамин, метилфенидат и модафинил) для лечения депрессии у медицински больных пациентов подтверждается небольшими проспективными контролируемыми исследованиями [150,171-174]. Главное преимущество этих препаратов по сравнению с ТКА и СИОЗС — более быстрое действие (часто в течение 24–48 часов). (См. раздел «Выбор лекарств» выше.)

Психостимуляторы также могут быть полезны в случаях, когда дисфорическое настроение связано с седацией, связанной с опиоидами, сильным замедлением психомоторной активности и даже лёгким когнитивным нарушением, поскольку стимуляторы часто придают энергии и улучшают общую эффективность нейропсихологических тестов у медицинских больных [172,173,175]. В относительно низких дозах эти препараты также стимулируют аппетит, способствуют чувству благополучия и снимают чувство слабости и усталости у пациентов с раком [134]. (См.  раздел «Профилактика и лечение побочных эффектов у пациентов, принимающих опиоиды при хронической боли», раздел «Сонливость и ментальная затуманность».)

Хотя побочные эффекты обычно хорошо переносятся, побочные эффекты могут включать возбуждение, бессонницу (особенно если применять в течение шести-восьми часов до отхода сна), тревожность и тремор. Сердечная декомпенсация может возникать как у пожилых пациентов, так и у пациентов с сердечными заболеваниями. Редко у пожилых людей или людей с когнитивными нарушениями могут возникать спутанность сознания или делирий.

Побочные эффекты встречаются редко, но включают головную боль, тошноту, сухость во рту, анорексию и диарею. Модафинил обладает меньшим симпатомиметическим эффектом, чем амфетамины, и часто является хорошим выбором для пожилых пациентов. Однако его связывают с небольшим повышением артериального давления, поэтому его следует использовать осторожно у людей с анамнезом аритмий или сердечно-сосудистых заболеваний.

Кетамин — Метаанализы рандомизированных исследований, сравнивавших внутривенный кетамин с плацебо у физически здоровых пациентов с депрессией, устойчивой к лечению, выявили быстрые, клинически умеренные до значительные результаты при использовании антагонистов рецепторов N-метил-D-аспартата (NMDA), таких как кетамин; однако долгосрочные выгоды и риски неизвестны. Отчёты о случаях и одно небольшое плацебо-контролируемое исследование внутривенного кетамина также показывают, что кетамин может быстро улучшать депрессивные симптомы у пациентов с рефрактерной депрессией в условиях терминального заболевания, особенно при хронической боли [176-184]. Одно исследование из 42 пациентов с недавно диагностированным раком показало быстрые антидепрессанты и антисуицидальные эффекты [185]. Однако оптимальный выбор пациентов для такого подхода и лучший способ введения кетамина в данной ситуации остаются неясными.

В 2019 году Управление по контролю за продуктами и лекарствами США (FDA) одобрило эскетамин в качестве назального спрея для лечения резистентной к лечению депрессии. В 2020 году это показание было расширено на пациентов с тяжёлым депрессивным расстройством и острыми суицидальными мыслями или поведением. В онкологической популяции, в частности, одно небольшое исследование фазы II с открытой этикеткой вводило три гибкие дозы интраназального кетамина (от 50 до 150 мг) в течение одной недели 20 пациентам с умеренной и тяжелой депрессией, сопутствующей с прогрессирующим раком [186]. Авторы наблюдали быстрые, устойчивые и частично устойчивые антидепрессантные эффекты с достаточной безопасностью и переносимостью.

Из-за быстрого начала действия и противосуицидальных свойств некоторые авторы предполагают, что интраназальный кетамин может быть полезен для прояснения влияния потенциально обратимых депрессивных симптомов у пациентов, обращающихся за медицинской помощью при смерти (MAID). Одно исследование трёх пациентов с терминальной стадией рака показало, что кетамин вызывает ремиссию депрессии в течение 24 часов и оказывает разные эффекты на их желание принимать MAID. Таким образом, возможно, уместно провести испытание кетамина у пациентов с раком и сопутствующей депрессией с запросом MAID [187]. (См.  «Медицинская помощь при смерти: этические и правовые вопросы».)

Новые психофармакологические вмешательства

Психотерапия с использованием псилоцибина — Псилоцибин относится к веществу из списка I, используемым только в исследовательских учреждениях и не одобрен FDA США по каким-либо показаниям. Безопасность псилоцибина проверялась на протяжении нескольких десятилетий (хотя она не изучалась у пациентов с раком мозга, психотическими расстройствами или психотическими расстройствами у родственников первой степени) [188]. Потенциальная эффективность психоделиков была изучена в нескольких исследованиях для экзистенциального стресса, связанного с раком, [189]. Групповая и индивидуальная психотерапия с помощью псилоцибина особенно изучалась в рандомизированных исследованиях фазы II для лечения экзистенциального страдания у пациентов с угрожающим жизни раком [190-192] и униполярной большой депрессией [193-197], а также в открытых испытаниях для деморализованных долгосрочных переживших СПИДа [198], а также с депрессией, устойчивой к лечению [199], с многообещающими результатами [200-203], демонстрируя острое и устойчивое снижение показателей депрессии и экзистенциального стресса, а также улучшая показатели качества жизни, такие как психологическое и духовное благополучие.

Дополнительная информация о лечении униполярной большой депрессии псилоцибином обсуждается отдельно в контексте высокорезистентной депрессии. (См.  «Резистентная к лечению униполярная большая депрессия (большое депрессивное расстройство) у взрослых».)

Психотерапия с помощью MDMA — 3,4-метилендиоксиметамфетамин (MDMA) является веществом первого списка и используется только в рамках исследований или расширенного доступа (предоставлено для сострадательного использования) [204]. Рекреационное использование вещества (также известное как экстази) связано с кардиотоксичностью, нейротоксичностью и смертью [205-207]. Побочные эффекты в клинических испытаниях обычно были временными, от лёгкой до умеренной тяжести и включали мышечную напряженность, снижение аппетита, тошноту, гипергидроз и ощущение холода [208]. Психотерапия с помощью МДМА показала острое и устойчивое снижение симптомов посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) в клиническом исследовании фазы III [208], подробно описанном в другом месте. Будущие направления в исследованиях паллиативной помощи могут включать её применение при униполярной большой депрессии, ПТСР, вторичном по отношению к опасным для жизни диагнозам, и страхах перед рецидивом рака.

Электросудорожная терапия — Для пациентов с депрессией с психотическими симптомами или лечение антидепрессантами неэффективно или неприемлемыми побочными эффектами, применять электроконвульсивную терапию (ЭСТ) редко необходимо. ЭСТ безопасен для медицинских заболеваний, но её применение у пациентов ближе к концу жизни может противоречить цели предоставления неинвазивной и неинвазивной комфортной помощи [209]. (См.  «Резистентная к лечению униполярная большая депрессия (большое депрессивное расстройство) у взрослых».)

ПОКАЗАНИЯ К ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ —

При оценке и лечении депрессии у пациентов паллиативной помощи ряд обстоятельств должен потребовать направления к психиатру для глубокой оценки суждения пациента, способности принимать решения и настроения. К ним относятся:

●Неопределённость в отношении психиатрического диагноза

●История тяжёлого психиатрического расстройства

●Пациент склонен к суициду или требует ассистированного суицида или эвтаназии

●Пациент находится в психоте (галлюцинации, бредовые идеи) или бредует

●Пациент не реагирует на терапию антидепрессантами первой линии

●Серьёзные семейные конфликты мешают благополучию, лечению или принятию решений

Подход к неизлечимо больным пациентам, которые спрашивают о ускорении смерти, рассматривается в других местах. (См.  «Медицинская помощь при смерти: этические и правовые вопросы».)

ССЫЛКИ НА РУКОВОДСТВО ОБЩЕСТВА —

Ссылки на общество и государственные рекомендации из выбранных стран и регионов мира предоставляются отдельно. (См.  «Ссылки на руководство общества: паллиативная помощь».)

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ПАЦИЕНТОВ —

UpToDate предлагает два типа образовательных материалов для пациентов: «Основы» и «За пределами основ». Обучающие материалы для пациентов Basics написаны простым языком на уровне чтения с5 по 6 класс и отвечают на четыре или пять ключевых вопросов пациента о конкретном состоянии. Эти статьи лучше всего подходят для пациентов, которые хотят получить общий обзор и предпочитают короткие, легко читаемые материалы. Помимо основ, образовательные материалы для пациентов длиннее, более сложные и подробные. Эти статьи написаны на уровне чтения с 10по 12класс и лучше всего подходят для пациентов, желающих получить глубокую информацию и которые хорошо разбираются в медицинской терминологии.

Вот статьи по просвещению пациентов, которые актуальны по этой теме. Мы рекомендуем распечатать или отправлять эти темы своим пациентам по электронной почте. (Вы также можете найти образовательные статьи для пациентов по разным темам, ища «информация о пациенте» и ключевые слова, представляющие интересы.)

●Темы основ (см. «Обучение пациентов: предварительные директивы (Основы)»)

РЕЗЮМЕ И РЕКОМЕНДАЦИИ

●**Контекст** – Депрессия является самой распространённой проблемой психического здоровья в паллиативной медицине, однако она широко неправильно понимается, недостаточно диагностируется и недостаточно лечится. Отсутствие диагностики и лечения депрессии ухудшает качество жизни умирающих пациентов и увеличивает их страдание. (См. выше раздел «Сфера задачи ».)

●**Скрининг** — скрининг на депрессию должен проводиться у всех пациентов паллиативной помощи. Скрининг проводится при постановке первоначального диагноза рака и периодически после этого по клиническим показаниям, особенно при изменениях рака или статуса лечения (например, после лечения, рецидива или прогрессирования), а также при переходе к паллиативной помощи. (См. выше раздел «Оценка и диагностика ».)

●**Диагностика**

•Подавленное настроение, грусть, горе и ожидание потери — это адекватные реакции у пациентов с тяжёлым, угрожающим жизни заболеванием. Чувство безнадёжности, беспомощности, никчёмности, вины и суицидальных мыслей (даже лёгких или пассивных) — одни из лучших признаков депрессивных расстройств у таких пациентов. (См. выше раздел «Оценка и диагностика ».)

•Тщательное диагностическое интервью — это золотой стандарт для оценки того, есть ли у пациентов клиническая депрессия. Однако простой вопрос («Вы были в депрессии большую часть времени последние две недели?») и другие сокращённые методы скрининга, по-видимому, так же эффективны, как и более длительные инструменты, при выявлении пациентов, которым требуется дополнительное обследование на депрессию. (См. выше «Инструменты для оценки и диагностики ».)

●**Принципы лечения** – Тяжёлая депрессия у неизлечимо больных пациентов поддается лечению. Первым шагом в лечении депрессии является облегчение неконтролируемых симптомов, особенно боли. (См. выше раздел «Общие принципы лечения ».)

●**Психосоциальные вмешательства** — поддерживающая психотерапия может быть предоставлена первичным медицинским опекуном, психиатром, психологом, медсестрой хосписа или социальным работником. Хотя поддерживающая терапия может быть достаточной для лечения депрессии, большинство экспертов рекомендуют подход, сочетающий поддерживающую психотерапию с образованием пациентов и семей, а также разумным применением антидепрессантов. (См. раздел «Психосоциальные вмешательства » выше.)

●**Фармакотерапия** – Клиницисты должны иметь низкий порог для начала фармакологического лечения, даже если диагноз депрессивного синдрома вызывает вопросы, поскольку и психостимуляторы, и новые препараты, такие как селективные ингибиторы серотониновых рецепторов (СИОЗС), относительно безопасны, эффективны и хорошо переносятся. (См. выше «Фармакотерапия ».)

•Для пациентов с умеренной и тяжелой депрессией с предполагаемой продолжительностью жизни не менее двух-четырёх месяцев мы рекомендуем как фармакотерапию, так и психотерапию (степень 1A). Для пациентов с продолжительностью жизни не менее двух-четырёх месяцев мы обычно начинаем терапию с антидепрессантом и выбираем СИОЗС вместо трициклического антидепрессанта (ТЦА) из-за их более широкого запаса безопасности. Пациенты с более острыми депрессивными симптомами также могут быть полезны от использования психостимулятора. (См. выше «Отбор лекарств » и «Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина» .)

•Для пациентов с меньшей продолжительностью жизни (менее двух-четырёх месяцев) или нуждающимся в срочном лечении мы рекомендуем использовать психостимулятор, а не другие препараты (Grade 2C). Для пациентов с предполагаемой продолжительностью жизни более двух-четырёх месяцев начинается введение СИОЗС, и доза постепенно увеличивается, в то время как доза психостимулятора постепенно снижается. (См. раздел «Выбор лекарств » выше.)

•Независимо от выбранного первоначального препарата, начальная доза должна составлять примерно половину от дозы, используемой у неизлечимо больных пациентов, а затем медленно и тщательно титрироваться. В этот период поддержание постоянного контакта с пациентом гарантирует постоянную переоценку симптомов и эффективности лечения, а также успокаивает пациента, что его не оставляют в течение неизлечимой болезни. (См. выше раздел «Поддерживающая психотерапия ».)

●**Направление** – Среди показаний для направления к психиатру следующие (см. «Показания для психиатрического направления» выше):

•Неопределённость в отношении психиатрического диагноза

•История тяжёлого психиатрического расстройства

•Пациент склонен к суициду или требует ассистированного суицида или эвтаназии

•Пациент страдает от психоза (галлюцинации, бредовые идеи) или бредит

•Пациент не реагирует на терапию антидепрессантами первой линии

ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ —

Редакция UpToDate отмечает доктора Уильяма Брайтбарта, который участвовал в предыдущих версиях обзора этой темы.

# ССЫЛКИ

* Breitbart W, Bruera E, Chochinov H, Lynch M. Нейропсихиатрические синдромы и психологические симптомы у пациентов с запущенным раком. J Управление симптомами боли 1995; 10:131.
* Шарп М, Стронг В., Аллен К. и др. Тяжёлая депрессия у амбулаторных пациентов, посещающих региональный онкологический центр: скрининг и неудовлетворённые потребности в лечении. Br J Cancer 2004; 90:314.
* Ллойд-Уильямс М, Фридман Т, Радд Н. Обзор назначения антидепрессантов у неизлечимо больных. Palliat Med 1999; 13:243.
* O'Mahony S, Goulet J, Kornblith A и др. Желание ускорить смерть, боль от рака и депрессия: отчёт о долгосрочном наблюдательном исследовании. J Управление симптомами боли 2005; 29:446.
* Мейер ХА, Синнотт С, Сид ПТ. Депрессивные симптомы при запущенном раке. Часть 2. Депрессия со временем; Роль специалиста по паллиативной помощи. Palliat Med 2003; 17:604.
* Сео Х., Барбера Л., Сутрадхар Р., и др. Траектория состояния работы и показатели симптомов у пациентов с раком в последние шесть месяцев жизни. J Clin Oncol 2011; 29:1151.
* Пассик С.Д., Дуган В., Макдональд М.В. и др. Признание онкологами депрессии у пациентов с раком. J Clin Oncol 1998; 16:1594.
* Блок SD. Оценка и управление депрессией у неизлечимо больного пациента. Консенсусная панель ACP-ASIM по уходу в конце жизни. Американский колледж врачей — Американское общество внутренней медицины. Ann Intern Med 2000; 132:209.
* Уилсон К.Г., Чохинов Х.М., МакФерсон С.Дж. и др. Страдаю от запущенного рака. J Clin Oncol 2007; 25:1691.
* Чочинов ХМ, Татарин Д, Клинч Дж.Дж., Даджон Д. Желание жить среди неизлечимо больных. Lancet 1999; 354:816.
* Portenoy RK, Thaler HT, Kornblith AB и др. Распространённость симптомов, характеристики и стресс в онкологической популяции. Qual Life Res 1994; 3:183.
* Уилсон К.Г., Чохинов Х.М., Скирко М.Г. и др. Депрессия и тревожные расстройства в паллиативном онкологическом лечении. J Управление симптомами боли 2007; 33:118.
* Хинтон Дж. Какие пациенты с терминальной стадии рака госпитализируются из домашнего ухода? Palliat Med 1994; 8:197.
* Кристакис, NA. Время направления неизлечимо больных пациентов в амбулаторный хоспис. J Gen, стажёр по медицине, 1994; 9:314.
* Pelletier G, Verhoef MJ, Khatri N, Hagen N. Качество жизни у пациентов с опухолями мозга: относительный вклад депрессии, усталости, эмоционального стресса и экзистенциальных проблем. J Neurooncol 2002; 57:41.
* Jiang W, Alexander J, Christopher E и др. Связь депрессии с повышенным риском смертности и повторной госпитализации у пациентов с застойной сердечной недостаточностью. Arch Intern Med 2001; 161:1849.
* Тирнан Э., Кейси П., О'Бойл К., и др. Связь между желанием ранней смерти, симптомами депрессии и назначением антидепрессантов у неизлечимо больных пациентов с раком. J R Soc Med 2002; 95:386.
* Akechi T, Okamura H, Nishiwaki Y, Uchitomi Y. Предиктивные факторы суицидальных мыслей у пациентов с резектируемой карциномой лёгких. Рак, 2002; 95:1085.
* Акечи Т, Окуяма Т, Сугавара Й. и др. Суицидальные мысли у неизлечимо больных японских пациентов с раком. Рак, 2004; 100:183.
* Breitbart W, Rosenfeld B, Pessin H и др. Депрессия, безнадёжность и стремление к ускорённой смерти у неизлечимо больных с раком. JAMA 2000; 284:2907.
* Брайтбарт В. Самоубийство у пациентов с раком. Онкология (Уиллистон Парк) 1987; 1:49.
* Чочинов Х.М., Уилсон К.Г., Эннс М., и др. Желание смерти у неизлечимо больных. Am J Psychiatry 1995; 152:1185.
* Breitbart W, Rosenfeld B, Gibson C и др. Влияние лечения депрессии на желание ускорить смерть у пациентов с выраженным СПИДом. Психосоматика 2010; 51:98.
* Breitbart W. Рак, боль и самоубийство. В: Достижения в исследованиях и терапии боли, Foley KM, Bonica JJ, Ventafridda V, Callaway M (ред.), Raven Press, 1990. Том 16, стр. 399.
* Бек А.Т., Ковач М., Вайсман А. Безнадёжность и суицидальное поведение. Обзор. JAMA 1975; 234:1146.
* Ковач М, Бек А.Т., Вайсман А. Безнадёжность: признак суицидального риска. «Самоубийство» 1975; 5:98.
* Эбби Дж.Г., Розенфельд Б., Пессин Х., Брайтбарт В. Безнадёжность в конце жизни: полезность шкалы безнадёжности у неизлечимо больных раком. Br J Health Psychol 2006; 11:173.
* Ллойд-Уильямс М, Пейн С, Рив Дж, Дона РК. Мысли о самоповреждении и депрессии как прогностических факторах у пациентов паллиативной помощи. J Disord Affect 2014; 166:324.
* Emanuel EJ, Fairclough DL, Emanuel LL. Установки и желания, связанные с эвтаназией и ассистированным суицидом врачом среди неизлечимо больных пациентов и их опекунов. JAMA 2000; 284:2460.
* Реджер ДА, Бойд Дж.Х., Бёрк Дж.Д.-младший и др. Месячная распространённость психических расстройств в Соединённых Штатах. Основано на пяти участках эпидемиологического водосбора. Главная психиатрия, 1988; 45:977.
* Блейзер ДГ, Кесслер РК, МакГонагл КА, Свартц МС. Распространенность и распределение большой депрессии в национальной выборке сообществ: Национальное исследование сопутствующих заболеваний. Am J Psychiatry 1994; 151:979.
* Чочинов Х.М., Уилсон К.Г., Эннс М., Ландер С. Распространённость депрессии у неизлечимо больных: влияние диагностических критериев и оценок порога симптомов. Am J Psychiatry 1994; 151:537.
* Мэсси, MJ. Распространённость депрессии у пациентов с раком. J Natl Cancer Inst Monogr 2004; :57.
* МакДэниел Дж.С., Масселман Д.Л., Портер М.Р. и др. Депрессия у пациентов с раком. Диагностика, биология и лечение. Главная психиатрия, 1995; 52:89.
* Акечи Т, Окуяма Т, Сугавара Й. и др. Большая депрессия, расстройства адаптации и посттравматическое стрессовое расстройство у неизлечимо больных раком: связанные и предсказательные факторы. Дж. Клин Онкол 2004; 22:1957.
* Hotopf M, Chidgey J, Addington-Hall J, Ly KL. Депрессия при запущенных заболеваниях: систематический обзор, часть 1. Распространённость и выявление дел. Palliat Med 2002; 16:81.
* Букберг Дж., Пенман Д., Холланд Дж.С. Депрессия у госпитализированных пациентов с раком. Psychosom Med, 1984; 46:199.
* Эванс Д.Л., Стааб Дж.П., Петитто Дж.М. и др. Депрессия в медицинской среде: биопсихологические взаимодействия и аспекты лечения. J Clin Psychiatry 1999; 60 Suppl 4:40.
* Чиарамелла А, Поли П. Оценка депрессии у пациентов с раком: роль боли, тип рака и лечение. Психоонкология 2001; 10:156.
* Катол Р.Г., Мутги А., Уильямс Дж. и др. Диагностика тяжелой депрессии у онкологических пациентов по четырём наборам критериев. Am J Psychiatry 1990; 147:1021.
* Пауэр Д, Келли С, Гилсенан Дж, и др. Подходящие скрининговые тесты на когнитивные нарушения и депрессию у неизлечимо больных — проспективное исследование распространённости. Palliat Med 1993; 7:213.
* Чочинов Х.М., Татарын Д.Д., Уилсон К.Г. и др. Прогностическая осведомлённость и неизлечимо больные. Психосоматика 2000; 41:500.
* Мертаг FE, Аддингтон-Холл J, Хиггинсон IJ. Распространённость симптомов при терминальной стадии почечной недостаточности: систематический обзор. Adv Хронический дис почек 2007; 14:82.
* Коэн Л.М., Добша С.К., Хейлс К.С. и др. Депрессия и суицидальные мысли у пациентов, прекращающих лечение диализа с поддержкой жизни. Psychosom Med 2002; 64:889.
* Миясаки Дж.М., Шеннон К., Вун В., и др. Параметр практики: оценка и лечение депрессии, психоза и деменции при болезни Паркинсона (обзор, основанный на доказательствах): отчет Подкомитета по стандартам качества Американской академии неврологии. Неврология 2006; 66:996.
* Либерман А. Депрессия при болезни Паркинсона — обзор. Acta Neurol Scand 2006; 113:1.
* Чвастяк Л., Эхде Д.М., Гиббонс Л.Е. и др. Симптомы депрессии и тяжесть заболевания при рассеянном склерозе: эпидемиологическое исследование большой выборки сообщества. Am J Psychiatry 2002; 159:1862.
* Ратледж Т., Рейс В.А., Линке С.Э. и др. Депрессия при сердечной недостаточности: метааналитический обзор распространённости, эффектов вмешательства и ассоциаций с клиническими исходами. J Am Coll Cardiol 2006; 48:1527.
* Гиббс Дж.С., Маккой А.С., Гиббс Л.М. и др. Жизнь с сердечной недостаточностью и смерть от неё: роль паллиативной помощи. Heart 2002; 88 Suppl 2:ii36.
* Селвин П.А., Ривард М., Каппелл Д., и др. Паллиативная помощь при СПИДе в крупной городской учебной больнице: описание программы и предварительные результаты. J Palliat Med 2003; 6:461.
* Кук Дж.А., Грей Д., Бёрк Дж. и др. Симптомы депрессии и смертность, связанная со СПИДом, среди многогрупповой группы женщин с ВИЧ. Am J, общественное здравоохранение, 2004; 94:1133.
* Харрисон Дж., Магуайр П. Предикторы психиатрической заболеваемости у онкологических пациентов. Br J Psychiatry 1994; 165:593.
* Matulonis UA. Проблемы с концом жизни у пожилых пациентов. Семин Онкол 2004; 31:274.
* Кэрролл BT, Катол РГ, Нойес Р.Р.-младший и др. Скрининг на депрессию и тревожность у онкологических пациентов с использованием шкалы больничной тревожности и депрессии. Общая психиатрия 1993; 15:69.
* Катол Р.Г., Нойес Р.Р., Уильямс Дж. и др. Диагностика депрессии у пациентов с медицинскими заболеваниями. Психосоматика 1990; 31:434.
* Левин PM, Сильберфарб PM, Липовский ZJ. Психические расстройства у онкологических пациентов: исследование 100 психиатрических направлений. Рак, 1978; 42:1385.
* Нойес Р.Р., Катол Р.Г., Дебелиус-Энемарк П. и др. Стресс, связанный с раком, измеряется по шкале страдания при болезни. Психосоматика 1990; 31:321.
* Уолш Д, Доннелли С, Рыбицки Л. Симптомы запущенного рака: связь с возрастом, полом и состоянием производительности у 1000 пациентов. Support Care Cancer 2000; 8:175.
* ДеФлорио МЛ, Мэсси М.Дж. Обзор депрессии при раке: гендерные различия. Депрессия, 1995; 3:66.
* Хьюз JE. Депрессивное заболевание и рак лёгких. I. Депрессия до постановки диагноза. Eur J Surg Oncol 1985; 11:15.
* Kelsen DP, Portenoy RK, Thaler HT и др. Боль и депрессия у пациентов с недавно диагностированным раком поджелудочной железы. Дж. Клин Онкол 1995; 13:748.
* Гловер Дж., Диббл С.Л., Додд М.Дж., Мясковски С. Состояние настроения у амбулаторных онкологических пациентов: имеет ли боль значение? J Управление симптомами боли 1995; 10:120.
* Чочинов HM, Wilson KG. Дебаты об эвтаназии: установки, практики и психиатрические соображения. Can J Psychiatry 1995; 40:593.
* Шпигель Д., Блум Дж.Р. Боль при метастатическом раке молочной железы. Рак, 1983; 52:341.
* Уилсон К.Г., Чочинов Х.М. Врачебное ассистированное самоубийство. N Engl J Med 1996; 335:518.
* Spiegel D, Sands S, Koopman C. Боль и депрессия у пациентов с раком. Рак, 1994; 74:2570.
* Бойд А.Д., Риба М. Депрессия и рак поджелудочной железы. J Natl Compr Canc Netw 2007; 5:113.
* Шейкин Э.Дж., Холланд Дж. Депрессия и рак поджелудочной железы. J Управление симптомами боли 1988; 3:194.
* Майнио А, Хакко Х, Ниемеля А и др. Гендерное различие в связи с депрессией и качеством жизни у пациентов с первичной опухолью мозга. Eur Psychiatry 2006; 21:194.
* Литофски Н.С., Фараче Э., Андерсон Ф.М., и др. Депрессия у пациентов с высокостепенной глиомой: результаты проекта Glioma Outcomes. Нейрохирургия 2004; 54:358.
* Weitzner MA, Kanfer S, Booth-Jones M. Апатия и болезни гипофиза: это не связано с депрессией. J Neuropsychiatry Clin Neurosci 2005; 17:159.
* Келли В.Ф., Чекли С.А., Бендер Д.А., Машитер К. Синдром и депрессия Кушинга — проспективное исследование 26 пациентов. Br J Psychiatry 1983; 142:16.
* Брайтбарт В. Эндокринно-связанные психиатрические расстройства. В: Справочник по психоонкологии: психологическая помощь пациентам с раком, Холланд Дж.С., Роуланд Дж.Х. (ред.), Oxford University Press, 1989. стр. 356.
* Браун Дж.Х., Параскевас Ф. Рак и депрессия: рак при депрессивном заболевании: аутоиммунное заболевание? Br J Psychiatry 1982; 141:227.
* Паттен С.Б., Барбуи С. Депрессия, вызванная лекарствами: систематический обзор для информирования клинической практики. Психотер: Психосом, 2004; 73:207.
* Девлен Дж., Магуайр П., Филлипс П., и др. Психологические проблемы, связанные с диагностикой и лечением лимфом. I: Ретроспективное исследование. Br Med J (Клин Рес Ред.) 1987; 295:953.
* Devlen J, Maguire P, Phillips P, Crowther D. Психологические проблемы, связанные с диагностикой и лечением лимфом. II: Проспективное исследование. Br Med J (Клин Рес Ред.) 1987; 295:955.
* Stiefel FC, Breitbart WS, Holland JC. Кортикостероиды при раке: нейропсихиатрические осложнения. Cancer Invest 1989; 7:479.
* Холланд Дж., Фасанелло С., Онума Т. Психиатрические симптомы, связанные с введением L-аспарагиназы. J Psychiatr Res 1974; 10:105.
* Адамс Ф, Кесада младший, Гуттерман Ю. Нейропсихиатрические проявления терапии интерфероном человеческими лейкоцитарными интерферонами у пациентов с раком. JAMA 1984; 252:938.
* Деникофф КД, Рубинов ДР, Папа МЗ и др. Нейропсихиатрические эффекты лечения интерлейкином-2 и лимфокино-активируемыми киллерами. Энн Интерн Мед 1987; 107:293.
* Уэддингтон, В.В. Младший. Делирий и депрессия, связанные с амфотерицином Б. Психосоматика, 1982; 23:1076.
* Kelly C, Paleri V, Downs C, Shah R. Ухудшение качества жизни и депрессивные симптомы во время лучевой терапии рака головы и шеи. Отоларингол Хед Нck Surg 2007; 136:108.
* Ирвин Ф.Х., Крамер С., Даймонд Н.Х. и др. Половые различия при психологическом страдании во время окончательной лучевой терапии рака. J Psychosoc Oncol 1986; 4:63.
* Селен С, Ленк М, Хершбах П. и др. Депрессивные симптомы во время и после лучевой терапии при раке головы и шеи. Head Neck 2003; 25:1004.
* Кохда Р, Оцубо Т, Кувакадо Й. и др. Проспективные исследования психического состояния и качества жизни пациентов с раком головы и шеи, лечащимися лучевой терапией. Психоонкология 2005; 14:331.
* Армстронг К.Л., Гято К., Авадалла А.В. и др. Критический обзор клинических эффектов терапевтического облучения на мозг: корни споров. Neuropsychol Rev. 2004; 14:65.
* Бостон П., Брюс А., Шрайбер Р. Экзистенциальные страдания в условиях паллиативной помощи: интегрированный обзор литературы. J Управление симптомами боли 2011; 41:604.
* Нельсон С.Дж., Розенфельд Б., Брайтбарт В., Галиетта М. Духовность, религия и депрессия у неизлечимо больных. Психосоматика 2002; 43:213.
* Андерсен БЛ, ДеРубе РД, Берман Б.С. и др. Скрининг, оценка и уход за тревожными и депрессивными симптомами у взрослых с раком: адаптация рекомендаций Американского общества клинической онкологии. J Clin Oncol 2014; 32:1605.
* Лабиси О. Оценка риска суицида у пациентов с депрессивным пожилым раком. J Psychosoc Oncol 2006; 24:43.
* Американская психиатрическая ассоциация. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, пятое издание (DSM-5), Американская психиатрическая ассоциация, 2013.
* Эндикотт, Дж. Измерение депрессии у пациентов с раком. Рак, 1984; 53:2243.
* Блок SD. Психологические проблемы в уходе в конце жизни. J Palliat Med 2006; 9:751.
* Кронке К, Спитцер РЛ, Уильямс Дж.Б. PHQ-9: валидность кратковременного измерения тяжести депрессии. J Gen Intern Med 2001; 16:606.
* Кронке К, Спитцер Р.Л. PHQ-9: новый показатель депрессии и диагностической тяжести. Психиатр Энн, 2002; 32:509.
* Бек АТ, Бек РВ. Скрининг депрессивных пациентов в семейной практике. Быстрая техника. Аспирантура медицины 1972; 52:81.
* Beck AT, Steer RA, Ball R, Ranieri W. Сравнение инвентаризации депрессии Бека -IA и -II в психиатрических амбулаторных пациентах. J Pers Assess 1996; 67:588.
* Чочинов Х.М., Уилсон К.Г., Эннс М., Ландер С. «Вы в депрессии?» Скрининг на депрессию у неизлечимо больных. Am J Psychiatry 1997; 154:674.
* Лис Н., Ллойд-Уильямс М. Оценка депрессии у пациентов паллиативной помощи с использованием шкалы визуального аналога: пилотное исследование. Eur J Cancer Care (английский) 1999; 8:220.
* Periyakoil VS, Kraemer HC, Noda A и др. Разработка и первоначальная валидация шкалы смертельно больной скорби или депрессии (TIGDS). Int J Methods Psychiatr Res 2005; 14:202.
* Ллойд-Уильямс М, Спиллер Дж, Уорд Дж. Какие инструменты скрининга депрессии следует использовать в паллиативной помощи? Palliat Med 2003; 17:40.
* Холтом Н., Барраклоу Дж. Полезна ли шкала тревожности и депрессии в больнице (HADS) при оценке депрессии в паллиативной помощи? Palliat Med 2000; 14:219.
* Ллойд-Уильямс М, Деннис М, Тейлор Ф. Проспективное исследование для сравнения трёх инструментов скрининга депрессии у неизлечимо больных пациентов. Общая психиатрия Хоспа 2004; 26:384.
* Эндикотт Дж., Спитцер Р.Л. Диагностическое интервью: расписание аффективных расстройств и шизофрении. Главная психиатрия, 1978; 35:837.
* Джеффорд М., Милешкин Л., Ричардс К., и др. Быстрый скрининг на депрессию — валидация краткосрочного случая для депрессии (BCD) у пациентов медицинской онкологии и паллиативной помощи. Br J Cancer 2004; 91:900.
* Фишман Б., Пастернак С., Валленштейн С.Л. и др. Мемориальная карта оценки боли. Действительный инструмент для оценки боли при раке. Рак, 1987; 60:1151.
* Робинсон Дж.А., Кроуфорд Г.Б. Выявление пациентов паллиативной помощи с симптомами депрессии: алгоритм. Palliat Med 2005; 19:278.
* Уэр Дж.Е.Джуниор, Шерборн CD. Кратковременное медицинское исследование MOS из 36 пунктов (SF-36). I. Концептуальная основа и выбор элементов. Med Care 1992; 30:473.
* Бервик Д.М., Мёрфи Дж.М., Голдман Пенсильвания и др. Выполнение пяти пунктов теста на скрининг психического здоровья. Med Care 1991; 29:169.
* Теккумпурат П., Венкатесваран С., Кумар М., Беннетт Ми.И. Скрининг на психологический дисстресс в паллиативной помощи: систематический обзор. J Управление симптомами боли 2008; 36:520.
* Митчелл Эй-Джей. Достаточно ли одного-двух простых вопросов для выявления депрессии при раке и паллиативной помощи? Байесовский мета-анализ. Br J Cancer 2008; 98:1934.
* Махони Дж., Дринка Т.Дж., Аблер Р. и др. Скрининг на депрессию: один вопрос против ГДС. J Am Geriatr Soc 1994; 42:1006.
* Уоткинс С., Дэниелс Л., Джек С., и др. Точность одного вопроса при скрининге депрессии у группы пациентов после инсульта: сравнительное исследование. BMJ 2001; 323:1159.
* Ллойд-Уильямс М, Деннис М, Тейлор Ф, Бейкер И. Уместно ли спрашивать пациентов в паллиативной помощи: «Вы депрессивны?» Проспективное исследование. BMJ 2003; 327:372.
* Акечи Т, Окуяма Т, Сугавара Й. и др. Скрининг на депрессию у неизлечимо больных онкологических пациентов в Японии. J Управление симптомами боли 2006; 31:5.
* Riba MB, Donovan KA, Andersen B и др. Управление стрессом, версия 3.2019, NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology. J Natl Compr Canc Netw 2019; 17:1229.
* Уокер Дж., Хансен Ч.Х., Мартин П., и др. Распространённость, ассоциации и адекватность лечения большой депрессии у пациентов с раком: поперечный анализ рутинно собираемых клинических данных. Lancet Psychiatry 2014; 1:343.
* Контролируемое исследование для улучшения ухода за тяжело больными госпитализированными пациентами. Исследование для понимания прогнозов и предпочтений относительно исходов и рисков лечения (SUPPORT). Главные исследователи ПОДДЕРЖКИ. JAMA 1995; 274:1591.
* Spiegel D, Bloom JR, Yalom I. Групповая поддержка пациентов с метастатическим раком. Рандомизированное исследование результатов. Главная психиатрия 1981; 38:527.
* Шпигель Д., Блум-младший. Групповая терапия и гипноз уменьшают боль при метастатической карциноме молочной железы. Psychosom Med, 1983; 45:333.
* Мэсси М.Дж., Холланд Дж.С., Стрейкер Н. Психотерапевтические вмешательства. В: Справочник по психоонкологии: психологическая помощь пациентам с раком, Холланд Дж.С., Роуланд Дж.Х. (ред.), Oxford University Press, 1989. стр. 455.
* Холланд Дж.С., Морроу Г.Р., Шмале А., и др. Рандомизированное клиническое исследование алпразолама против прогрессирующей мышечной релаксации у онкологических пациентов с тревожными и депрессивными симптомами. J Clin Oncol 1991; 9:1004.
* Фиш М. Лечение депрессии при раке. J Natl Cancer Inst MoNOGR 2004; :105.
* Ly KL, Chidgey J, Addington-Hall J, Hotopf M. Депрессия в паллиативной помощи: систематический обзор. Часть 2. Лечение. Palliat Med 2002; 16:279.
* Уокер Дж., Хансен Ч.Х., Мартин П., и др. Интегрированное совместное лечение при тяжелой депрессии, сопутствующей с неблагоприятным прогнозом рака (SMaRT Oncology-3): многоцентровое рандомизированное контролируемое исследование у пациентов с раком лёгких. Lancet Oncol 2014; 15:1168.
* Ширд Т, Магуайр П. Влияние психологических вмешательств на тревожность и депрессию у онкологических пациентов: результаты двух мета-анализов. Br J Cancer 1999; 80:1770.
* Ньюэлл С.А., Сансон-Фишер Р.В., Саволайнен Нью-Джерси. Систематический обзор психологических терапий для пациентов с раком: обзор и рекомендации для будущих исследований. J Natl Cancer Institute, 2002; 94:558.
* Devine EC, Уэстлейк, Саскачеван. Влияние психообразовательной помощи взрослым с раком: метаанализ 116 исследований. Oncol Nurs Forum 1995; 22:1369.
* Мейер Т.Дж., Марк М.М. Влияние психосоциальных вмешательств на взрослых пациентов с раком: мета-анализ рандомизированных экспериментов. Health Psychol 1995; 14:101.
* Стэгг Э.К., Лазенби М. Лучшие практики нефармакологического лечения депрессии в конце жизни. Am J Hosp Palliat Care 2012; 29:183.
* Цехановский П., Вагнер Э., Шмалинг К., и др. Интегрированное в сообществе домашнее лечение депрессии у пожилых людей: рандомизированное контролируемое исследование. JAMA 2004; 291:1569.
* Брюс ML, Тен имеет TR, Рейнольдс CF 3rd и др. Снижение суицидальных мыслей и депрессивных симптомов у пожилых пациентов первичной медицинской помощи с депрессией: рандомизированное контролируемое исследование. JAMA 2004; 291:1081.
* Wilson KG, Chochinov HM, de Faye BJ, Breitbart W. Оценка и управление депрессией в паллиативной помощи. В: Справочник по психиатрии в паллиативной медицине, Чочинов Х.М., Брайтбарт В. (ред.), Издательство Оксфордского университета, 2000. стр. 2.
* Чочинов Х.М., Хак Т., Хассард Т., и др. Терапия достоинства: новое психотерапевтическое вмешательство для пациентов в конце жизни. J Clin Oncol 2005; 23:5520.
* Монтросс Л, Уинтерс КД, Ирвин С.А. Реализация терапии достоинства в хосписе, основанном на сообществе. J Palliat Med 2011; 14:729.
* Chochinov HM, Kristjanson LJ, Breitbart W и др. Влияние терапии достоинства на страдания и опыт окончания жизни у неизлечимо больных пациентов: рандомизированное контролируемое исследование. Lancet Oncol 2011; 12:753.
* Вуксанович Д, Грин Х.Дж., Дик М, Моррисси С.А. Терапия достоинства и обзор жизни пациентов паллиативной помощи: рандомизированное контролируемое исследование. J Управление симптомами боли 2017; 53:162.
* Мартинес М., Арантзаменди М., Белар А., и др. «Терапия достоинства», перспективное вмешательство в паллиативной помощи: всесторонний систематический обзор литературы. Palliat Med 2017; 31:492.
* Breitbart W, Rosenfeld B, Pessin H и др. Групповая психотерапия, ориентированная на смысл: эффективное вмешательство для улучшения психологического благополучия у пациентов с запущенным раком. J Clin Oncol 2015; 33:749.
* Breitbart W, Pessin H, Rosenfeld B и др. Индивидуальная психотерапия, ориентированная на смысл, для лечения психологического и экзистенциального стресса: рандомизированное контролируемое исследование у пациентов с запущенным раком. Рак, 2018; 124:3231.
* Киалл РМ, Клейтон Дж.М., Бутов П.Н. Терапевтический обзор жизни в паллиативной помощи: систематический обзор количественных оценок. J Управление симптомами боли 2015; 49:747.
* Рейнер Л., Прайс А., Эванс А., и др. Антидепрессанты от депрессии у физически больных людей. Cochrane Database Syst Rev. 2010; :CD007503.
* Рейнер Л., Прайс А., Эванс А., и др. Антидепрессанты для лечения депрессии в паллиативной помощи: систематический обзор и мета-анализ. Palliat Med 2011; 25:36.
* Касим А, Сноу В., Денберг Т.Д. и др. Использование антидепрессантов второго поколения для лечения депрессивных расстройств: клиническое руководство Американского колледжа врачей. Ann Intern Med 2008; 149:725.
* Малроу К.Д., Уильямс Дж.В.-младший, Чикетт Э. и др. Эффективность новых лекарств для лечения депрессии у пациентов первичной медико-санитарной помощи. Am J Med 2000; 108:54.
* Хансен РА, Гартлехнер Г, Лор К.Н. и др. Эффективность и безопасность антидепрессантов второго поколения в лечении большого депрессивного расстройства. Ann Intern Med 2005; 143:415.
* Рейнер Л, Прайс А, Хотопф М, Хиггинсон И. Дж. Разработка основанных на доказательствах европейских рекомендаций по лечению депрессии в паллиативной онкологической помощи. Eur J Cancer 2011; 47:702.
* Бернс М.М., Айзендрат С.Дж. Лечение декстроамфетамином при депрессии у неизлечимо больных пациентов. Психосоматика 1994; 35:80.
* Олин Дж., Масанд П. Психостимуляторы при депрессии у госпитализированных онкологических пациентов. Психосоматика 1996; 37:57.
* Маклеод А.Д. Метилфенидат в терминальной депрессии. J Управление симптомами боли 1998; 16:193.
* Уоллес А.Е., Кофоед Л.Л., Западная Австралия. Двойное слепое, плацебо-контролируемое исследование метилфенидата у пожилых, депрессивных, медицински больных пациентов. Am J Psychiatry 1995; 152:929.
* Вагнер Г.Дж., Рабкин Р. Влияние декстроамфетамина на депрессию и усталость у мужчин с ВИЧ: двойное слепое, плацебо-контролируемое исследование. J Clin Psychiatry 2000; 61:436.
* Нг К.Г., Бокс М.П., Роес К.С. и др. Быстрая реакция на метилфенидат в качестве дополнительной терапии к миртазапину при лечении большого депрессивного расстройства у неизлечимо больных раком: четырёхнедельное рандомизированное, двойное слепое, плацебо-контролируемое исследование. Eur Neuropsychopharmacol 2014; 24:491.
* Фиш М.Дж., Лёрер П.Й., Кристеллер Дж. и др. Флуоксетин против плацебо у амбулаторных пациентов с продвинутым раком: двойное слепое исследование онкологической группы Хузьера. Дж. Клин Онкол 2003; 21:1937.
* Холланд JC, Romano SJ, Heiligenstein JH и др. Контролируемое исследование флуоксетина и дезипрамина у женщин с депрессией и запущенным раком. Психоонкология 1998; 7:291.
* Сирауло DA, Shader RI. Взаимодействие флуоксетина между лекарствами и лекарствами: I. Антидепрессанты и антипсихотики. Дж. Клин, Psychopharmacol, 1990; 10:48.
* Pearson HJ. Взаимодействие флуоксетина с карбамазепином. J Clin Psychiatry 1990; 51:126.
* Breitbart W, Passik SD. Психиатрические аспекты паллиативной помощи. В: Оксфордский учебник паллиативной медицины, Дойл Д., Хэнкс Г.В., Макдональд (ред.), Oxford University Press, 1993.
* Прескорн С.Х., Еркович Г.С. Токсичность трициклических антидепрессантов для центральной нервной системы: феноменология, курс, факторы риска и роль терапевтического мониторинга препаратов. Дж. Клин, Psychopharmacol, 1990; 10:88.
* Теобальд Д.Е., Кирш К.Л., Холтсклоу Э. и др. Открытое кроссоверное исследование миртазапина (15 и 30 мг) у онкологических пациентов с болью и другими тревожными симптомами. J Управление симптомами боли 2002; 23:442.
* Thompson DS. Миртазапин для лечения депрессии и тошноты в онкологии молочной железы и гинекологии. Психосоматика 2000; 41:356.
* Томпсон JW Jr, Ware MR, Blashfield RK. Психотропные препараты и приапизм: всесторонний обзор. J Clin Psychiatry 1990; 51:430.
* Шопсин Б. Бупропион: новый клинический профиль в психобиологии депрессии. J Clin Psychiatry 1983; 44:140.
* Каллум Дж.Л., Войцеховский А.Е., Пеллетье Г., Симпсон Дж.С. Терапия с применением бупропиона с устойчивым высвобождением снижает усталость у пациентов с раком. Can J Psychiatry 2004; 49:139.
* Пек А.В., Стерн В.К., Уоткинсон С. Частота судорог во время лечения трициклическими антидепрессантами и бупропионом. J Clin Psychiatry 1983; 44:197.
* Дессейн EC, Schatzberg AF, Woods BT, Cole JO. Лечение мапротилином при депрессии. Взгляд на судороги. Главная психиатрия, 1986; 43:86.
* Ван Херинген К., Зивков М. Фармакологическое лечение депрессии у онкологических пациентов. Плацебо-контролируемое исследование миазерина. Br J Psychiatry 1996; 169:440.
* Прескорн С.Х., Бёрк М. Соматическая терапия при большом депрессивном расстройстве: выбор антидепрессанта. J Clin Psychiatry 1992; 53 Suppl:5.
* ван Марвейк Х, Аллик Г, Вегман Ф. и др. Алпразолам от депрессии. Cochrane Database Syst Rev. 2012; :CD007139.
* Фернандес Ф., Адамс Ф., Холмс В.Ф. и др. Метилфенидат для лечения депрессивных расстройств у онкологических пациентов. Альтернатива стандартным антидепрессантам. Психосоматика 1987; 28:455.
* Вебстер Л., Эндрюс М., Стоддард Г. Лечение опиоидной седацией модафинилом. Pain Med 2003; 4:135.
* Розанс М, Драйсбах А, Лертора Дж.Дж., Кан М.Дж. Паллиативное применение метилфенидата у пациентов с раком: обзор. Дж. Клин Онкол 2002; 20:335.
* Сентено С., Санз А., Куэрво М.А., и др. Многоцентровое, двойное слепое, рандомизированное плацебо-контролируемое клиническое исследование эффективности метилфенидата при депрессивных симптомах у пациентов с задвинутым раком. BMJ Support Palliat Care 2012; 2:328.
* Штифель Ф., Ди Трилл М., Берни А., и др. Депрессия в паллиативной помощи: прагматичный доклад Экспертной рабочей группы Европейской ассоциации паллиативной помощи. Support Care Cancer 2001; 9:477.
* Zanicotti CG, Perez D, Glue P. Настроение и болевые реакции на повторную дозу внутримышечного кетамина у депрессивного пациента с запущенным раком. J Palliat Med 2012; 15:400.
* Стефанчик-Сапега L, Oneschuk D, Demas M. Внутривенный кетамин «лопнул» при рефрактерной депрессии у пациента с запущенным раком. J Palliat Med 2008; 11:1268.
* Ян С., Чжоу Ц.К., Ян Дж.Дж. Будьте осторожны с кетамином при лечении резистентной депрессии у пациентов с раком. J Palliat Med 2011; 14:537.
* Тангатурай Д., Роби Дж., Роффи П. Лечение резистентной депрессии у пациентов с раком при низком дозировании кетамина и дезипрамина. J Palliat Med 2010; 13:235.
* Kollmar R, Markovic K, Thürauf N и др. Кетамин, затем мемантин для лечения тяжёлой депрессии. Австралийская N Z J Психиатрия 2008; 42:170.
* Ирвин С.А., Иглевич А. Пероральный кетамин для быстрого лечения депрессии и тревожности у пациентов, получающих хосписную помощь. J Palliat Med 2010; 13:903.
* Иглевич А., Моррисон К., Нелесен Р.А. и др. Кетамин для лечения депрессии у пациентов, получающих хосписную помощь: ретроспективный обзор медицинской карты тридцати одного случая. Психосоматика 2015; 56:329.
* Джафариния М, Афариде М, Тафахори А и др. Эффективность и безопасность перорального кетамина по сравнению с диклофенаком для облегчения лёгкой и умеренной депрессии у пациентов с хронической болью: двойное слепое, рандомизированное контролируемое исследование. J Disord Affect 2016; 204:1.
* Сингх Дж.Б., Федгчин М., Дэйли Э.Дж. и др. Двойное слепое, рандомизированное, плацебо-контролируемое исследование внутривенного кетамина внутривенного приема у пациентов с депрессией, устойчивой к лечению. Am J Psychiatry 2016; 173:816.
* Fan W, Yang H, Sun Y и др. Кетамин быстро снимает острые суицидальные мысли у пациентов с раком: рандомизированное контролируемое клиническое исследование. Oncotarget 2017; 8:2356.
* Розенблат Дж.Д., деВрис Ф.Е., Дойл З., и др. Клиническое исследование второго этапа с открытой этикеткой интраназального кетамина при депрессии у пациентов с онкологическими заболеваниями, получающих паллиативную помощь (исследование INKeD-PC). Cancers (Базель) 2023; 15.
* Розенблат Дж.Д., Ли М. Является ли кетамин тестом на лакмусовую бумажку для ассистированной смерти при депрессии? Психоонкология 2021; 30:417.
* Росс С, Франко С, Рейфф С, Агин-Либес Г. Псилоцибин. В: Справочник по медицинским галлюциногенам, Гроб К.С., Григсби Дж. (ред.), The Guilford Press, 2021. стр. 181.
* Росс С. Терапевтическое использование классических психоделиков для лечения психиатрических расстройств, связанных с раком. Int Rev Psychiatry 2018; 30:317.
* Гриффитс Р.Р., Джонсон М.В., Кардуччи М.А. и др. Псилоцибин вызывает значительное и устойчивое снижение депрессии и тревожности у пациентов с опасным для жизни раком: рандомизированное двойное слепое исследование. J Psychopharmacol 2016; 30:1181.
* Росс С, Боссис А, Гасс Дж. и др. Быстрое и устойчивое снижение симптомов после лечения тревожности и депрессии псилоцибином у пациентов с опасным для жизни раком: рандомизированное контролируемое исследование. J Psychopharmacol 2016; 30:1165.
* Гроб CS, Дэнфорт AL, Чопра GS и др. Пилотное исследование лечения тревожности псилоцибином у пациентов с поздней стадией рака. Главная психиатрия 2011; 68:71.
* Дэвис А.К., Барретт Ф.С., Мэй Д.Г. и др. Влияние терапии с помощью псилоцибина на большое депрессивное расстройство: рандомизированное клиническое исследование. Психиатрия JAMA 2021; 78:481.
* Агравал М., Эмануэль Э., Ричардс Б., и др. Оценка терапии псилоцибином для пациентов с раком и расстройством большой депрессии. JAMA Oncol 2023; 9:864.
* Агравал М., Ричардс В., Боссан Й., и др. Групповая терапия с помощью псилоцибина у пациентов с раком, диагностированным с тяжёлым депрессивным расстройством. Рак 2024; 130:1137.
* Шнайдер С, Амели Р, Синайи Н и др. Терапия с помощью псилоцибина улучшает психосоциальное и духовное благополучие у пациентов с раком. J Disord Affect 2023; 323:592.
* Seps SL, Cera LM, Terese SC Jr, Vosicky J. Исследования патогенности серотипа Salmonella enteritidis в Амстердаме после естественной инфекции у крыс. Lab Anim Sci 1987; 37:326.
* Андерсон Б.Т., Дэнфорт А., Дарофф П.Р. и др. Групповая терапия с помощью псилоцибина для деморализованных пожилых мужчин, переживших СПИД: открытое пилотное исследование безопасности и осуществимости. EClinicalMedicine 2020; 27:100538.
* Carhart-Harris RL, Bolstridge M, Rucker J и др. Псилоцибин с психологической поддержкой при депрессии, устойчивой к лечению: открытое технико-экономическое обоснование. Lancet Psychiatry 2016; 3:619.
* Агин-Либес Г.И., Мэлоун Т., Ялч М.М. и др. Долгосрочное наблюдение психотерапии с помощью псилоцибина при психиатрических и экзистенциальных страданиях у пациентов с угрожающим жизни раком. J Psychopharmacol 2020; 34:155.
* Кархарт-Харрис Р, Гирибалди Б, Уоттс Р и др. Испытание псилоцибина против эсциталопрама при депрессии. N Engl J Med 2021; 384:1402.
* Carhart-Harris RL, Bolstridge M, Day CMJ и др. Псилоцибин с психологической поддержкой при депрессии, устойчивой к лечению: шестимесячное наблюдение. Психофармакология (Берлин), 2018; 235:399.
* Росс С, Агин-Либес Г, Ло С и др. Острое и устойчивое снижение потери смысла и суицидальных мыслей после психотерапии с помощью псилоцибина при психиатрическом и экзистенциальном стрессе при угрожающем жизни рака. ACS Pharmacol Transl Sci 2021; 4:553.
* Междисциплинарная ассоциация психоделических исследований. Пресс-релиз: FDA соглашается на расширенную программу доступа к психотерапии ПТСР с помощью MDMA. 2020. Доступно на: https://maps.org/news/media/8008-press-release-fda-agrees-to-expanded-access-program-for-mdma-assisted-psychotherapy-for-ptsd (дата обращения: 22 сентября 2021).
* Бонсиньор А., Барранко Р., Морандо А.» и др. «Индуцированные кардиотоксичные и патологические эффекты миокарда: систематический обзор экспериментальных данных и результатов аутопсии». Кардиоваскальный токсикол 2019; 19:493.
* Геррейро Д.Ф., Кармо А.Л., да Силва Я.А. и др. [Клубные наркотики]. Acta Med Port 2011; 24:739.
* Роджерс Г., Элстон Дж., Гарсайд Р., и др. Вредные последствия рекреационного экстаза для здоровья: систематический обзор наблюдательных данных. Health Technol Assessment 2009; 13:iii.
* Митчелл Дж.М., Богеншутц М., Лилиенштейн А., и др. Терапия с помощью МДМА при тяжёлом ПТСР: рандомизированное, двойное слепое, плацебо-контролируемое исследование фазы 3. Nat Med 2021; 27:1025.
* Мэсси М.Дж., Холланд Дж.С. Депрессия и пациент с раком. J Clin Psychiatry 1990; 51 Suppl:12.Тема 2205 Версия 65.0

---

## 🇬🇧 English Original

# Assessment and management of depression in palliative care
Author:Anna L Dickerman, MD Section Editors:Susan D Block, MDPeter P Roy-Byrne, MD Deputy Editors:Jane Givens, MD, MSCEDavid Solomon, MD
Contributor Disclosures
All topics are updated as new evidence becomes available and our peer review process is complete.Literature review current through: INTRODUCTION —

Patients with advanced illness often experience psychological distress. While emotional distress is natural and expected in individuals experiencing serious illness and confronting the end of their lives, the differentiation between a normal and appropriate reaction to dying versus a more serious psychiatric disorder such as major depression can be clinically challenging.

This topic reviews assessment and management of depression in patients receiving palliative care for serious illness. The basic principles of palliative care, assessment and management of other symptoms that are prevalent among patients with advanced illness, and psychosocial, existential, and spiritual issues in palliative care are discussed separately. (See  "Benefits, services, and models of subspecialty palliative care" and  "Overview of comprehensive patient assessment in palliative care" and  "Overview of managing common non-pain symptoms in palliative care" and  "Overview of spirituality in palliative care".)

SCOPE OF THE PROBLEM —

Depressive syndromes are a common mental health problem in palliative medicine, yet they are widely misunderstood, underdiagnosed, and undertreated [1-5]. Data on the prevalence of moderate to severe depression in the last six months of life for patients with terminal cancer were provided by a unique observational cohort study of all cancer decedents in Ontario Canada between 2007 and 2009  (figure 1) [6].

Clinicians often fail to recognize the extent of a patient’s depression until too late in the course of the disease. As an example, in a survey of 1046 consecutive hospice patients, only 10 percent were prescribed antidepressants at some point during hospice care [3]. Patients prescribed tricyclic antidepressants were nearly always underdosed, and three-fourths of those started on antidepressants died within two weeks.

Among the many barriers to the recognition and treatment of psychological symptoms in patients with advanced illness are the following:

●The mistaken belief that all patients facing or contemplating the end of life are “depressed”

●The clinician’s lack of knowledge and skill at recognizing and treating major depression [7]

●Fear of upsetting the patient or intruding at an emotionally vulnerable time

●The stigma associated with psychiatric diagnoses such as major depression

●Apprehension about possible drug-drug interactions with psychotropic agents

●When caring for patients with advanced illness, clinicians themselves may feel a sense of hopelessness that can lead to therapeutic nihilism [8]

Burden of depression — Psychological distress is a major cause of suffering among patients with advanced disease or terminal illness [9,10]. Depressive syndromes are highly correlated with a reduced quality of life, greater difficulty in managing the course of the patient’s illness, decreased adherence to treatment, and earlier admission to inpatient or hospice care [1,11-16]. Depression also impairs the patient’s capacity for pleasure, meaning, connection, and doing the emotional work of separating and saying goodbye; it amplifies pain and other symptoms, and causes anguish and worry in family members and friends [8].

Depression, suicide, and desire for a hastened death — Individuals with advanced illness who suffer from depressive syndromes are also at high risk of suicide and suicidal ideation, and they have an increased desire for a hastened death [4,17-23]. (See  "Suicidal ideation and behavior in adults".)

●One study concluded that suicidal ideation was relatively infrequent in cancer and limited to those who were significantly depressed [22].

●In a review of psychiatric consultation data from Memorial Sloan-Kettering Cancer Center, one-third of suicidal cancer patients had major depression, and 50 percent were diagnosed with an adjustment disorder with features of both anxiety and depression at the time of evaluation [21,24].

●Although some studies suggest that hopelessness is a significantly better predictor of completed suicide than is depression alone [25-27], others have found that a clinical diagnosis of depression, the severity of depressive symptoms, and a sense of hopelessness are all strong and independent predictors of a desire for hastened death in the terminally ill [20,28]. Depression, hopelessness, and general psychological distress are also consistently associated with interest in physician-assisted dying and euthanasia; as many as 59 percent of patients requesting physician-assisted dying are depressed [29].

Prevalence of depression in palliative care — The prevalence of depressive syndromes in patients with advanced or terminal illness varies widely.

Cancer patients — The reported prevalence of major depression in individuals with cancer varies from 3 to 38 percent [30-36]. This wide variability is explained by the lack of agreement as to appropriate diagnostic criteria to be used in the setting of advanced illness  (table 1), differences in patient populations (ie, demographics, type and stage of disease, treatment versus no treatment), and variation in assessment methods. In general, rates are higher in populations with advanced cancer, greater levels of disability, and/or unrelieved pain [33,35,37-39]. (See 'Assessment and diagnosis' below.)

Even when the most stringent criteria are used, major depression is diagnosed in approximately 7 percent, and minor depression in 11 percent, of patients with advanced cancer [33,38-40]. The reported prevalence of depression in terminally ill cancer patients is between 13 and 26 percent [12,20,41,42]. These rates are significantly higher than one-month prevalence rates of depression in the general North American population, which range from 1.6 to 4.9 percent [30,31]. (See  "Patients with cancer: Overview of the clinical features and diagnosis of psychiatric disorders", section on 'Prevalence of psychiatric comorbidity'.)

The clinical features, prevalence, and diagnosis of depressive disorders in patients with cancer are discussed in more detail elsewhere. (See  "Patients with cancer: Overview of the clinical features and diagnosis of psychiatric disorders".)

Non-cancer populations — Similarly, patients with other advanced medical illnesses also appear to have elevated rates of depression. Within non-cancer populations, depression has been identified in up to 27 percent of patients with end-stage kidney disease and those seeking to discontinue dialysis [43,44], 20 to 40 percent of those with Parkinson disease [45,46], 35 percent of patients with advanced multiple sclerosis [47], and 22 to 46 percent of patients with advanced heart failure [48,49]. Depression is also a common symptom in patients with AIDS, affecting 23 to 52 percent of those with end-stage disease [50,51]. (See  "Major depression, mania, and schizophrenia in patients with HIV" and  "Kidney palliative care: Principles, benefits, and core components".)

Risk factors — An awareness of the specific risk factors for depressive disorders in patients receiving end-of-life care may facilitate early diagnosis and intervention [52].

Age and gender — In several (but not all [53]) studies, younger cancer patients have higher rates of depressive disorders and self-reported distress [54-58]. While depression is twice as common in women as compared with men in the general population, gender is not consistently reported to be a risk factor for depression in cancer patients [33,59].

Prior history of depression — A past history of depression is a risk factor for major depression in cancer patients [5,60].

Uncontrolled symptoms — The presence of uncontrolled symptoms, particularly pain, is a major risk factor for depression and suicide among patients with cancer [61-63]. Some speculate that depression may result in an amplification of pain, while others suggest that it lessens the ability to tolerate the stress of physical symptoms [64,65]. Thus, the causal pathway may be bidirectional [66].

Type of illness — The incidence of depression also depends upon the patient’s particular illness. Among cancer patients, those with head and neck and pancreatic cancers are at a particularly high risk [33,67]. For patients with pancreatic cancer, psychiatric symptoms may precede the physical symptoms of the disease by several months, leading some to propose that tumor-induced changes in the neuroendocrine system may contribute to depression [61,67,68].

Illness and treatment-related factors — Certain factors associated with the patient’s illness or its treatment may be associated with depression. Tumors arising within or metastasizing to the central nervous system can cause depression [15,58,69,70]. In the case of pituitary tumors, this may be related to excess cortisol production [71-73]. Metabolic complications such as hypercalcemia, often associated with breast and lung cancers, can also be associated with depression. (See  "Clinical manifestations of hypercalcemia".)

Depression is common among patients with HIV/AIDS. HIV infection increases the risk of depression both through direct damage to subcortical brain areas and by disease-related chronic stress, social isolation, and intense demoralization. (See  "Overview of the neuropsychiatric aspects of HIV infection and AIDS", section on 'Major Depression'.)

Other causes of depression in cancer patients include toxins created by a tumor, possibly autoimmune reactions [74], viral infections, and nutritional deficiencies. Depression can also represent an adverse effect from certain treatments, including glucocorticoids; chemotherapy drugs (vincristine, vinblastine, asparaginase, intrathecal methotrexate, interferon, and tamoxifen [75-82]); as well as radiotherapy to the brain or head and neck [83-87]. (See  "Major adverse effects of systemic glucocorticoids".)

Existential concerns and spirituality — The recognition of a life-threatening crisis brings existential concerns (unfulfilled ambitions, the meaning of life, maintaining dignity at the end of life) to the forefront [1]. Existential suffering and deep personal anguish are some of the most distressing experiences that occur in the dying [88]. The relationship between existential distress and depressive syndromes among the terminally ill is not well studied. In one study, existential distress (ie, concerns related to loss of meaning in life) showed a higher correlation with scores on depression scales than did items pertaining to physical symptoms, medical treatment, or social isolation [57].

Patients who have high levels of spiritual wellbeing tend to be less depressed. The inverse correlation between religious beliefs/spirituality and severity of depressive symptoms was shown in a sample of 162 terminally ill patients with cancer and AIDS [89]. The beneficial aspects of religion related primarily to spiritual wellbeing rather than to formal religious practice. (See  "Psychosocial issues in advanced illness" and  "Overview of spirituality in palliative care".)

ASSESSMENT AND DIAGNOSIS —

Screening for depression should be carried out in all palliative care patients given the high prevalence of symptoms. For patients with cancer, the American Society of Clinical Oncology has issued recommendations for the assessment and diagnosis of depression, endorsing practice guidelines from the Pan-Canadian Guideline on Screening, Assessment and Care of Psychosocial Distress (Depression, Anxiety) in Adults with Cancer [90]. The recommendations state that every patient with cancer should be screened for depression when the initial diagnosis of cancer is made and periodically thereafter as clinically indicated, especially with changes in cancer or treatment status (eg, posttreatment, recurrence, or progression) as well as transition to palliative care. We agree with this recommendation.

The two-item Patient Health Questionnaire (PHQ-2)  (table 2) can be used to screen for depression. Patients who screen positive (a single “yes” response) should be interviewed to diagnose depression; the interview can be facilitated with the PHQ-9  (table 3). Additional information about screening for depression is discussed separately. (See  "Screening for depression in adults".)

Depressed mood, sadness, grief, and anticipatory feelings of loss are all appropriate responses to advanced disease and dying. However, feelings of hopelessness, helplessness, worthlessness, guilt, lack of pleasure, and suicidal ideation (even mild or passive) are among the best indicators of depressive syndromes in these patients [21,24,91]. Passive suicidal ideation (“I’d be better off dead”) should be distinguished from active suicidal ideation (“I’m going to kill myself”). (See  "Bereavement and grief in adults: Clinical features", section on 'Unipolar major depression'.)

A summary of some of the contrasting characteristics of normal grief versus depression in terminally ill patients is provided in a table  (table 4) [8].

There are two important caveats:

●Feelings of hopelessness, helplessness, and guilt must be considered in the context of the patient’s illness. Hopelessness may be difficult to interpret in the setting of a disease where there is no hope for cure or recovery [27]. Furthermore, patients may feel helpless because of their physical condition, or there may be a sense of guilt if the illness is related to certain behaviors (eg, cirrhosis and hepatocellular cancer in alcoholics, lung cancer in smokers). Symptoms that seem out of proportion to the patient’s actual situation should prompt concern for major depression.

●There is considerable overlap between the neurovegetative or somatic symptoms of major depression (eg, fatigue, insomnia, anorexia, and weight loss) and those associated with any serious illness and/or its treatment. This has led some to exclude these symptoms from diagnostic criteria for depression in medically ill patients, a subject that is discussed in detail below. (See 'Criterion-based diagnosis' below.)

Tools for assessment and diagnosis — There are two major types of research methods that are available for the assessment of depression in advanced illness: criterion-based instruments, which may be based upon a diagnostic classification scheme or the outcome of a structured diagnostic interview, and self-report measures. The available tools are summarized in a table  (table 5).

Criterion-based diagnosis — The most widely used criteria to diagnose depression in non-terminally ill patients are those outlined in the Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Fifth Edition (DSM-5) [92]. If sufficient criteria are not met for the diagnosis of major depression, then patients may be classified as “adjustment disorder” with depressive features, or mood disorder secondary to medical condition.

Small differences between investigators in the application of symptom severity thresholds (eg, the severity with which symptoms must be expressed before they are considered clinically significant) can result in large differences in prevalence rates for depression in studied populations. Furthermore, as noted previously, because somatic complaints in medically ill patients may also be attributable to the physical effects of the illness or its treatment, their use as diagnostic criteria can also affect the rate of diagnosis of major depression in medically ill patients, particularly when they are used in conjunction with a low-threshold symptom severity approach [32].

Because of these issues, several general approaches to the diagnosis of major depression in the medically ill have evolved, which differ in how they deal with somatic symptoms and in the definition of symptom severity. These approaches are outlined in a table  (table 1).

The most widely used is the substitutive approach of Endicott [93]. The Endicott scale replaces four of the DSM-IV-TR somatic criteria thought most likely attributable to medical illness or its treatment (ie, change of weight/appetite, sleep disturbance, loss of energy/fatigue, difficulty thinking or concentrating) with cognitive substitutes (depressed appearance, social withdrawal, brooding/self-pity/pessimism, and lack of reactivity in situations that would normally be pleasurable)  (table 6).

Although the substitutive approach is used most often for research purposes, most experts agree that for clinical purposes, the use of a modified inclusive set of diagnostic criteria that incorporates both neurovegetative and psychological symptoms of depression, and emphasizes the presence of hopelessness, worthlessness, guilt, and suicidal ideation is most appropriate for the palliative care population [1,94].

Self-report instruments — Criterion-based diagnostic systems require an in-depth clinical interview. Self-report methods (eg, the PHQ-9  (table 3) [95,96], 21-item Beck Depression Inventory [BDI] or the shorter 13-item scale [97,98], or visual analog scales [99,100]) may be used if a direct face-to-face interview is not feasible. However, these self-report scales are only a crude substitute for a careful diagnostic interview. The efficacy of these tools as a diagnostic aid in the palliative care setting is not as good as a brief interview directly addressing the commonly accepted diagnostic criteria. Situations where they might be useful include providing additional information in difficult cases, quantifying the severity of a depressive syndrome after initial diagnosis, or monitoring changes in depression over time.

A self-report measure designed to differentiate between preparatory grief and depression in adults, the Terminally Ill Grief or Depression Scale (TIGDS), has been developed and validated in a small series of 47 adult inpatients [101]. The tool is comprised of grief and depression subscales totaling 47 questions and is described as easy to administer and acceptable to patients. However, the TIGDS has not been tested in other clinical settings and requires validation in larger samples.

Simple screening instruments — A careful diagnostic interview remains the gold standard method for assessment of depression in medically ill patients [8]. However, direct face-to-face interviews are time-consuming, thus limiting their usefulness in palliative care settings.

More than 50 questionnaires have been developed to aid the detection of depression or severe distress, but most have been validated in primary care patients. Few have been studied specifically in palliative care settings [102-104], and most of these are too long for routine use. Assessment of depression in advanced illness requires instruments that are not only valid and reliable but also minimally burdensome, acceptable to patients, and easy to administer and score. A detailed discussion of depression assessment in cancer patients is provided elsewhere. (See  "Patients with cancer: Overview of the clinical features and diagnosis of psychiatric disorders", section on 'Assessment of psychiatric symptoms' and  "Patients with cancer: Overview of the clinical features and diagnosis of psychiatric disorders", section on 'Depressive disorders'.)

Simple one- or two-question and other abbreviated assessments appear to be as effective as longer instruments in screening for depression in most  (table 7) [97,99,105-111] but not all studies [112]. The single-item screen is adapted from the Schedule for Affective Disorders and Schizophrenia (SADS) depression criteria [105] and consists simply of asking the question: “Have you been depressed most of the time for the past two weeks?”

This method appears to be accurate for identifying patients who might qualify for a diagnosis of depression on the basis of a full interview covering all of the criterion symptoms, and thus is a useful screening tool to select patients who need further evaluation [97-99,102,106,107,113,114].

The utility of this approach was shown in a study of 200 palliative care in patients with terminal cancer that compared the performance of four brief screen measures for depression, including the single-item question “Are you depressed?”, a two-item question assessing depressed mood and loss of interest or pleasure in activities, a visual analog scale (VAS) for mood based on the Memorial Pain Assessment Card [107], and the BDI short version [99]. Using a semi-structured diagnostic interview as the gold standard for diagnosis, the single-item interview (using a threshold stringency equivalent to patients feeling depressed “most of the time”) outperformed both the BDI and the VAS. The two-item scale did not identify more depressed patients, and it characterized four patients as being depressed who were classified as not depressed after the full interview.

The sensitivity and specificity of a single-item question as a screen for depression have been shown by others in diverse cohorts [102,113,114], although conflicting results have been observed in palliative care populations in the United Kingdom [104,112,115] and in Japan [116]. This is perhaps not surprising. While some patients may readily verbalize that they are depressed, others, no matter how despairing, may never acknowledge it or may label it something else (eg, nervousness) [94].

Guidelines for distress management from the National Comprehensive Cancer Network (NCCN) suggest the use of a VAS (ranging from no distress to extreme distress) as well as patient self-report of depression, sadness, and loss of interest in usual activities (yes or no) as a screen for depression [117]. Both methods are reasonable as screening tools.

TREATMENT —

Major depression in palliative care or terminally ill patients is treatable, although some data suggest that these patients may not be adequately managed. For example, one cross-sectional analysis of patients with cancer with depression (n = 1538) being treated in Scotland found that over 70 percent of those with depression were not receiving potentially effective therapy [118].

The more favorable side effect profile of newer antidepressants (eg, selective serotonin reuptake inhibitors [SSRIs] and serotonin-norepinephrine reuptake inhibitors [SNRIs]) has facilitated their use in older adults and the medically ill. Because treatment with these agents is relatively benign and well tolerated, clinicians should have a low threshold for initiating therapy. Psychostimulants, in comparison with other antidepressants, have a faster onset of activity and are the preferred initial option for palliative care patients whose life expectancy is less than two to four months or for those in need of urgent treatment.

General treatment principles — The first step in treating depression is to relieve uncontrolled symptoms, particularly pain. Although pain is most often an issue in the setting of cancer, patients who have diseases that are not usually considered painful (eg, cardiac disease) may also experience moderate to severe pain at the end of life [119].

All patients should have a complete medical evaluation to assess possible general medical contributors to depressed mood. (See 'Illness and treatment-related factors' above.)

If depression persists once pain is controlled, and a potentially reversible general medical cause of depressed mood cannot be identified, specific therapy is warranted. Treatment should be tailored to the individual needs of the patient. In addition to drug therapy, effective psychosocial interventions include individual or group psychotherapy, hypnotherapy, cognitive-behavioral therapy (eg, relaxation training and biofeedback), existential therapy, and self-help groups [120-124].

There are no randomized trials that specifically address the benefit of psychotherapy for palliative care patients with depression, and there are few that address pharmacologic treatment [125]. As a result, therapy for depression in these patients is generally based upon the larger body of evidence on effective treatments in patients with cancer, or primary care populations with either no physical illness or less severe medical conditions. Although there is a lack of controlled trials to support the efficacy of combined therapy, most experts recommend an approach that combines supportive psychotherapy with patient and family education and judicious use of antidepressant medication [8].

It is important to note that for patients in palliative care, the data support the use of integrated treatment delivered collaboratively between disease-specific specialists, primary care providers, and mental health specialists. While best studied in patients with cancer [126], it is likely that patients with other life-threatening illnesses may derive a similar benefit.

Psychosocial interventions — A broad range of psychological interventions have been found to be effective for the treatment of major depression in a variety of patients, including those with cancer [127-131].

Psychotherapy increases the effectiveness of drug therapy for major depression in older primary care patients [132,133], and most experts recommend a combined approach in medically ill patients as well, despite the lack of evidence from randomized trials to support this practice. However, patients with severe depressive symptoms may be too immobilized and/or dysphoric to effectively engage in psychotherapy; such patients may first need to receive appropriate pharmacotherapy.

Supportive psychotherapy — The single most important aspect of psychotherapeutic support for depressed terminally ill patients is the therapeutic alliance between the patient and the primary medical caregiver [134]. Optimally, this relationship will be one of mutual trust, respect, and sensitivity. Maintaining ongoing contact with the patient both ensures that symptoms and treatment efficacy will be continuously reevaluated and reassures the patient that they will not be abandoned throughout the course of the terminal illness.

Supportive psychotherapy aims to support adaptive coping mechanisms, minimize maladaptive ones, and decrease adverse psychological reactions such as fear, shame, self-loathing, and withdrawal. The main components of psychotherapy are active listening, supportive verbal interventions, and occasional interpretation.

Clinicians should elicit from the patient their concerns about death and the dying process but need not focus solely on the issue of death. Patients should be encouraged to talk about their lives and experiences, fears about the impact of illness on family members, and past experiences of coping with loss. Patients should be encouraged to freely talk about or ask questions about their prognosis, with their therapist taking an interested and interactive role in the discussion. Reassurance is useful when it is based on a specific understanding of the individual’s status and is not clinically unrealistic.

Supportive therapy can be provided by the primary medical caregiver, psychiatrist, psychologist, hospice nurse, or social worker, depending on time, interest, training, and the severity of the patient’s condition. Sometimes, supportive psychotherapy alone is sufficient to treat depression. Treating major depression with supportive psychotherapy is discussed in more detail separately. (See  "Unipolar depression in adults: Supportive psychotherapy".)

Structured cognitive therapies — Cognitive-behavioral techniques, which focus on distorted thoughts that adversely affect mood, are often integrated into depression therapy. These approaches explore patients’ beliefs about the cancer diagnosis and its treatment and attempt to elicit irrational or unhelpful thoughts that lead to feelings of helplessness and hopelessness. Therapy then leads to the correction of these maladaptive thoughts along with providing new coping skills (eg, relaxation).

Existential psychotherapy — Serious illness has a profound impact on the sense of self; the physical and psychological losses that are often part of the illness challenge one’s sense of wholeness and integrity, which are key components of emotional health. Serious illness also challenges personal values of independence and control (which together form the construct of dignity) as well as self-determination and self-worth.

Existential therapies such as dignity therapy [135-139], meaning-centered psychotherapy [140,141], and therapeutic life review [142] may represent appropriate choices for some terminally ill patients who confront daily choices that affect quality of life and who often have questions about the meaning, purpose, and value of their lives. Such therapy can improve spiritual wellbeing, lessen sadness and depression, and sustain or enhance a sense of meaning, peace, and purpose at the end of life. (See  "Overview of spirituality in palliative care", section on 'Spiritual distress and existential suffering'.)

Pharmacotherapy — As with psychotherapy, there is a general lack of high-quality evidence regarding the effectiveness of antidepressants in patients with major depression who are receiving end-of-life care [124,125]. There are no randomized trials focusing on this population. However, randomized trials and meta-analyses have documented the efficacy of antidepressants in depressed patients with physical illness, including those with “life-threatening” physical illness [143]. Furthermore, a systematic review of antidepressants for treatment of depression in palliative care, which included 25 placebo-controlled randomized trials, demonstrated significant benefit of treatment over placebo within four to five weeks, with continued improvement over time [144].

Drug selection — There are several classes of antidepressants, including:

●Psychostimulants (eg, dextroamphetamine, methylphenidate, and modafinil)

●SSRIs (see  "Selective serotonin reuptake inhibitors: Pharmacology, administration, and side effects")

●Tricyclic antidepressants (TCAs) and tetracyclic antidepressants (see  "Tricyclic and tetracyclic drugs: Pharmacology, administration, and side effects")

●SNRIs

●Serotonin modulators (eg, nefazodone, trazodone, and vilazodone)

●Atypical antidepressants (eg, agomelatine, bupropion, and mirtazapine)

●Monoamine oxidase inhibitors (MAOIs), which are rarely used in palliative care (see  "Monoamine oxidase inhibitors (MAOIs): Pharmacology, administration, safety, and side effects")

The agents used most commonly in palliative care patients are psychostimulants, SSRIs, and TCAs  (table 8). Although there is no evidence that any particular antidepressant or class of antidepressants is preferable for patients receiving end-of-life or palliative care, the 2008 clinical practice guidelines for initial treatment of depression in primary care patients from the American College of Physicians make a strong recommendation to initiate an SSRI, SNRI, or atypical antidepressant [145]. The most compelling reason why SSRIs are usually selected for initial therapy in depressed primary care patients is not because of demonstrated greater efficacy but because of their more favorable side effect profile [146,147] and the markedly lower danger with overdose. (See  "Tricyclic antidepressant poisoning".)

However, there is some evidence that TCAs might be preferred for severely depressed patients. In general, patients with severe depression are less likely to drop out of treatment trials because of unacceptable side effects when taking an SSRI as compared with a TCA, but they are more likely to drop out because of treatment inefficacy. Evidence-based European guidelines for management of depression in palliative cancer care do not endorse any one category of antidepressants for initial therapy [148].

In addition to these drugs, psychostimulants are an important option for treatment of depression at the end of life because, unlike classic antidepressants, they take effect quickly.

For palliative care patients, the factors that influence the choice of initial agent in addition to side effect profile  (table 9) are the available timeframe for treatment, coexisting medical problems and symptoms, and pharmacologic properties (eg, half-life, potential for drug-drug interactions, and availability of liquid formulation):

●While patients with an anticipated life expectancy of several months can afford to wait one or two weeks for a TCA or SSRI to begin working (as long as immediate onset of action is not essential), those with a shorter remaining lifespan (or severe depression requiring urgent treatment) do better with rapidly acting psychostimulants [149-153]. Psychostimulants can be useful for the treatment of depressive symptoms in patients who are weeks from death. Even patients who are extremely debilitated and fatigued may experience improvement in mood and energy within 24 to 48 hours of starting treatment  (table 8).

Psychostimulants may also be useful as initial agents for patients with a relatively long estimated lifespan who have severe depression and require urgent treatment and a rapid response [154]. An antidepressant such as an SSRI can be introduced concurrently and the dose increased to therapeutic levels over one to two weeks while the dose of the psychostimulant is gradually decreased.

●Older adult patients and those with cardiovascular disease should avoid drugs that cause orthostatic hypotension (eg, TCAs)  (table 9). Similarly, because they lack anticholinergic effects, SSRIs are preferred for patients with slowed intestinal motility or urinary retention, as well as those who have stomatitis or chronic dry mouth secondary to chemotherapy or radiotherapy.

●For patients who are at risk for seizures or who may have a lower seizure threshold because of other medications, maprotiline (where available) and bupropion should be avoided as they are associated with the highest seizure risk  (table 9). However, virtually any antidepressant can have a small effect on lowering the seizure threshold, and all agents should be used cautiously in patients with central nervous system (CNS) disease.

●Side effects may sometimes be used to the patient’s advantage. As an example, the depressed patient who is experiencing agitation or insomnia may benefit from the more sedating antidepressants (eg, TCAs, trazodone, or mirtazapine)  (table 9). By contrast, patients with fatigue or psychomotor slowing may do better with compounds that have the least sedating effects (eg, SSRIs and psychostimulants).

In addition to their antidepressant action, the TCAs have analgesic properties (as do SNRIs such as venlafaxine and duloxetine), and they potentiate the effects of opioid analgesics. Thus, patients who are experiencing pain, particularly neuropathic pain, may benefit from these agents alone or in combination with other drugs.

●Liquid formulations are available for some antidepressants (eg, fluoxetine, sertraline, paroxetine, citalopram, escitalopram, doxepin, and nortriptyline) and may be preferred for patients who cannot swallow pills.

●Rather than continuously experimenting with a range of different drugs, clinicians should become comfortable with prescribing a single drug from each class in order to become familiar with dosing regimens, actions, interactions, and side effects. Specific interactions of antidepressants with other medications may be determined using the drug interactions program included in UpToDate. This tool can be accessed from the UpToDate online search page or through the individual drug information topics in the section on drug interactions.

Selective serotonin reuptake inhibitors — In most cases, SSRIs are preferred for first-line therapy. SSRIs are generally as effective as TCAs for the treatment of depression, and they have a wider margin of safety than TCAs in the event of an overdose.

There are currently several SSRIs marketed in the United States: citalopram, escitalopram, fluoxetine, fluvoxamine, paroxetine, and sertraline  (table 8). All have similar efficacy but differ in pharmacokinetics, drug interactions, and side effect profile. Although SSRIs are generally well tolerated, dose-related side effects such as jitteriness, restlessness, anxiety, agitation, headache, sexual dysfunction, gastrointestinal symptoms (diarrhea and nausea), and insomnia are common and may be problematic in debilitated patients  (table 9). Headache and jitteriness often subside after the first four to seven days of antidepressant initiation. (See  "Selective serotonin reuptake inhibitors: Pharmacology, administration, and side effects".)

Fluoxetine was shown to significantly improve quality of life and depressive symptoms in patients with advanced cancer in two of the only controlled trials carried out in this population [155,156]. However, the clinical use of this agent in palliative care is limited by its long half-life (it takes five to six weeks to reach steady state drug concentrations) and the potential for significant drug-drug interactions because it inhibits hepatic drug metabolizing enzymes such as cytochrome P450 [157,158]. Specific interactions of fluoxetine and other SSRIs with other medications may be determined using the drug interactions program included in UpToDate. This tool can be accessed from the UpToDate online search page or through the individual drug information topics in the section on drug interactions. The specific cytochrome enzymes that each SSRI and their metabolites potently or moderately inhibit are summarized elsewhere. (See  "Selective serotonin reuptake inhibitors: Pharmacology, administration, and side effects", section on 'Drug-drug interactions'.)

In contrast to the long half-life of fluoxetine, steady state levels are reached in 4 to 14 days with paroxetine, fluvoxamine, and sertraline. However, the advantages of a shorter half-life SSRI such as paroxetine and fluvoxamine in ill cancer patients is counterbalanced by the fact that a missed dose may result in fairly rapid and unpleasant withdrawal syndrome. This does not tend to happen with sertraline.

Paroxetine, fluvoxamine, and sertraline are also likely to be better tolerated by terminally ill patients than other SSRIs because they have fewer active metabolites, which can accumulate and cause toxicity. Citalopram and escitalopram have significantly fewer interactions with hepatic metabolizing enzymes than the other SSRIs, making them appealing choices in patients who are on other medications where drug-drug interactions are a concern.

As in older adults, the initial SSRI dose for patients with advanced or end-stage medical illness should be approximately one-half that used in otherwise healthy patients  (table 8). (See  "Diagnosis and management of late-life depression".)

Tricyclic antidepressants — Many studies have demonstrated the efficacy of TCAs in depressed, medically ill patients, although none are controlled trials.

Although TCAs are still used in terminally ill cancer patients, they are not as well tolerated as SSRIs because of their sedating and autonomic effects, which can be particularly troublesome for terminally ill patients  (table 8). The major side effects are anticholinergic effects, including dry mouth, blurred vision, constipation, urinary retention, tachycardia, orthostatic hypotension, impaired memory, confusion, or delirium  (table 9). These adverse effects can be particularly problematic for patients receiving other medications with anticholinergic properties. Such patients are at risk for developing anticholinergic delirium [159]. Desipramine and nortriptyline are less anticholinergic than other tricyclics.

Older adults are particularly susceptible to memory impairment, confusion, and hallucinations. Sedation is a particular problem with the tertiary amine tricyclics (ie, imipramine, amitriptyline, and doxepin), which can exacerbate the sedating effects of other medications [149].

Older patients and those with advanced medical illness have a higher likelihood of drug intolerance and drug-drug interactions. Specific interactions of these agents with other medications may be determined using the drug interactions program included in UpToDate. This tool can be accessed from the UpToDate online search page or through the individual drug information topics in the section on drug interactions. (See  "Diagnosis and management of late-life depression".)

If TCAs are chosen as the initial agent for older patients, they should be started at low doses and slowly titrated  (table 8). In order to minimize drug toxicity and more carefully guide the drug titration process, TCAs with well-established therapeutic plasma levels and generally better tolerance profiles, such as desipramine and nortriptyline, should be prescribed [160]. (See  "Tricyclic and tetracyclic drugs: Pharmacology, administration, and side effects".)

Other antidepressants — Venlafaxine is a potent SNRI  (table 8). Its use in terminally ill depressed patients has not been studied, but its pharmacokinetic properties and generally well-tolerated side effect profile suggest that it is a potentially useful agent [134].

Mirtazapine has also been shown to be effective for improving multiple symptoms, depression, and quality of life in patients with advanced cancer, although it is relatively sedating [161,162].

Similarly, trazodone can be an effective antidepressant, but it is also sedating  (table 8). It may be given at low doses to treat depressed cancer patients with insomnia, and it may also be useful for patients who require adjunct analgesic effects in addition to antidepressant effects [134]. Trazodone has also been associated with priapism and should thus be used with caution in male patients [163]. Nefazodone has been associated with liver failure and probably should not be used in this patient population. (See  "Serotonin modulators: Pharmacology, administration, and side effects", section on 'Trazodone'.)

Bupropion is not the first drug of choice for the treatment of depression in terminally ill patients, although it may be considered for patients who have a poor response to the trial of other antidepressants (see  "Switching antidepressant medications in adults"). The energizing effects of bupropion are similar to the stimulant drugs  (table 8) [164,165]. However, it is contraindicated for cancer patients with CNS disorders, due to its association with increased incidence of seizures [166].

Heterocyclic antidepressants have side effect profiles similar to those for the TCAs [134]. As noted above, maprotiline (where available) should be avoided in patients with brain tumors and patients susceptible to seizures, as seizure incidence is increased with this medication [167]. Mianserin, a serotonergic antidepressant with adjuvant analgesic properties, is widely used in Europe and Latin America but not available in the United States. It is safe and effective for the treatment of depression in cancer [168].

As a drug class, the MAOIs are generally considered a less desirable alternative for treating depression in the terminally ill, due to the large number of adverse interactions associated with these drugs [149,169]. Thus, MAOIs are generally reserved in this patient population for those who have shown past preferential responses to them for treatment of their depression [134]. (See  "Monoamine oxidase inhibitors (MAOIs): Pharmacology, administration, safety, and side effects".)

Although it is not a classic antidepressant, the triazolobenzodiazepine alprazolam is a mildly effective antidepressant as well as an anxiolytic and may be particularly useful in medically ill patients who have mixed symptoms of anxiety and depression [123]. A meta-analysis of randomized trials comparing alprazolam with placebo in patients with major depression (not limited to patients in the palliative care population) found greater symptom response with alprazolam [170].

Psychostimulants — The efficacy of psychostimulants (dextroamphetamine, methylphenidate, and modafinil) for the treatment of depression in medically ill patients is supported by small prospective controlled trials [150,171-174]. The main benefit of these agents over TCAs and SSRIs is their more rapid onset of action (often within 24 to 48 hours). (See 'Drug selection' above.)

Psychostimulants may also be helpful in cases where dysphoric mood is associated with opioid-related sedation, severe psychomotor slowing, and even mild cognitive impairment, because stimulants are often energizing and improve overall performance on neuropsychological testing in the medically ill [172,173,175]. At relatively low doses, these medications also stimulate appetite, promote a sense of wellbeing, and relieve feelings of weakness and fatigue in cancer patients [134]. (See  "Prevention and management of side effects in patients receiving opioids for chronic pain", section on 'Somnolence and mental clouding'.)

Although generally well tolerated, side effects may include agitation, insomnia (particularly if administered within six to eight hours of bedtime), anxiety, and tremor. Cardiac decompensation can occur in older adult patients and in those with heart disease. Rarely, confusion or delirium may occur in older adults or cognitively impaired individuals.

Side effects are uncommon but include headache, nausea, dry mouth, anorexia, and diarrhea. Modafinil has less sympathomimetic effects than amphetamines and is often a good choice for older patients. However, it has been associated with a mild increase in blood pressure and should be used cautiously in people with a history of arrhythmias or heart disease.

Ketamine — Meta-analyses of randomized trials that compared intravenous ketamine with placebo in physically healthy patients with treatment-resistant depression have found rapid, clinically moderate to large benefits with N-methyl-D-aspartate (NMDA) receptor antagonists, such as ketamine; however, the long-term benefits and risks are unknown. Case reports and one small placebo-controlled trial of intravenous ketamine also suggest that ketamine can rapidly improve depressive symptoms in patients with refractory depression in the setting of a terminal illness, particularly in the setting of chronic pain [176-184]. One trial of 42 patients with newly-diagnosed cancer demonstrated rapid antidepressant and antisuicidal effects [185]. However, the optimal selection of patients for this approach and the best way in which to administer ketamine in this situation remain unclear.

In 2019, the US Food and Drug Administration (FDA) approved esketamine as a nasal spray for treatment-resistant depression. In 2020, this indication was expanded to patients with major depressive disorder and acute suicidal ideation or behaviors. In the cancer population specifically, one small phase II, open-label trial administered three flexible doses of intranasal ketamine (50 to 150 mg) over a one-week period to 20 patients with moderate to severe depression comorbid with advanced cancer [186]. The authors observed rapid, robust, and partially sustained antidepressant effects with adequate safety and tolerability.

Due to its rapid onset of action, and antisuicidal properties, some authors have suggested that intranasal ketamine may be useful in clarifying the influence of potentially reversible depressive symptoms in those patients who request medical assistance in dying (MAID). One study of three patients with terminal cancer showed that ketamine effected depression remission within 24 hours, and had divergent effects on their desire for MAID. Thus, it may be appropriate to administer a trial of ketamine in patients with cancer and comorbid depression requesting MAID [187]. (See  "Medical aid in dying: Ethical and legal issues".)

Emerging psychopharmacologic interventions

Psilocybin-assisted psychotherapy — Psilocybin is a Schedule I substance used only in research settings and is not approved by the US FDA for any indication. Psilocybin safety has been tested over several decades (although it has not been studied in patients with brain cancer, psychotic disorders, or psychotic disorders in first-degree relatives) [188]. The potential effectiveness of psychedelics has been investigated in several studies for cancer-related existential distress [189]. Psilocybin-assisted group and individual psychotherapy specifically has been studied in randomized Phase II trials for the treatment of existential distress in patients with life-threatening cancer [190-192] and unipolar major depression [193-197], and in open trials for demoralized long-term AIDS survivors [198] as well as treatment-resistant depression [199], with promising results [200-203], showing acute and sustained reductions in measures of depression and existential distress while also improving quality-of-life metrics such as psychologic and spiritual wellbeing.

Additional information about treating unipolar major depression with psilocybin is discussed separately in the context of highly resistant depression. (See  "Treatment-resistant unipolar major depression (major depressive disorder) in adults".)

MDMA-assisted psychotherapy — 3,4-Methylenedioxy​methamphetamine (MDMA) is a Schedule I substance and is only used in the context of research or expanded access (granted for compassionate use) [204]. Recreational use of the substance (also known as ecstasy) has been associated with cardiotoxicity, neurotoxicity, and death [205-207]. Adverse events in clinical trials have typically been transient, mild to moderate in severity, and have included muscle tightness, decreased appetite, nausea, hyperhidrosis, and feeling cold [208]. MDMA-assisted psychotherapy has shown acute and sustained reduction of posttraumatic stress disorder (PTSD) symptoms in a Phase III clinical trial [208], described in detail elsewhere. Future directions in palliative care research could include its use for unipolar major depression, PTSD secondary to life-threatening diagnoses, and cancer recurrence fears.

Electroconvulsive therapy — It is rarely necessary to use electroconvulsive therapy (ECT) for medically ill patients who have depression with psychotic features or in whom treatment with antidepressants is either ineffective or poses unacceptable side effects. ECT is safe for use in the medically ill, but its use in patients near the end of life may be inconsistent with the goal of providing noninvasive and nonintrusive comfort care [209]. (See  "Treatment-resistant unipolar major depression (major depressive disorder) in adults".)

INDICATIONS FOR PSYCHIATRIC REFERRAL —

When assessing and treating depression in palliative care patients, several circumstances should prompt referral to a psychiatrist for an in-depth assessment of the patient’s judgment, decision-making capacity, and mood. These include:

●Uncertainty as to the psychiatric diagnosis

●History of a major psychiatric disorder

●Patient is suicidal or requesting assisted suicide or euthanasia

●Patient is psychotic (hallucinations, delusions) or delirious

●Patient is unresponsive to therapy with first-line antidepressants

●Significant family conflict interferes with wellbeing, treatment, or decision-making

The approach to terminally ill patients who ask about hastening death is addressed elsewhere. (See  "Medical aid in dying: Ethical and legal issues".)

SOCIETY GUIDELINE LINKS —

Links to society and government-sponsored guidelines from selected countries and regions around the world are provided separately. (See  "Society guideline links: Palliative care".)

INFORMATION FOR PATIENTS —

UpToDate offers two types of patient education materials, “The Basics” and “Beyond the Basics.” The Basics patient education pieces are written in plain language, at the 5th to 6th grade reading level, and they answer the four or five key questions a patient might have about a given condition. These articles are best for patients who want a general overview and who prefer short, easy-to-read materials. Beyond the Basics patient education pieces are longer, more sophisticated, and more detailed. These articles are written at the 10th to 12th grade reading level and are best for patients who want in-depth information and are comfortable with some medical jargon.

Here are the patient education articles that are relevant to this topic. We encourage you to print or e-mail these topics to your patients. (You can also locate patient education articles on a variety of subjects by searching on “patient info” and the keyword(s) of interest.)

●Basics topics (see  "Patient education: Advance directives (The Basics)")

SUMMARY AND RECOMMENDATIONS

●**Context** – Depression is the most common mental health problem encountered in palliative medicine, yet it is widely misunderstood, underdiagnosed, and undertreated. Failure to diagnose and treat depression impairs the quality of life of dying patients and adds to their burden of suffering. (See 'Scope of the problem' above.)

●**Screening** – Screening for depression should be carried out in all palliative care patients. Screening is conducted when the initial diagnosis of cancer is made and periodically thereafter as clinically indicated, especially with changes in cancer or treatment status (eg, posttreatment, recurrence, or progression), as well as transition to palliative care. (See 'Assessment and diagnosis' above.)

●**Diagnosis**

•Depressed mood, sadness, grief, and anticipatory feelings of loss are appropriate responses in patients with a serious, life-threatening illness. Feelings of hopelessness, helplessness, worthlessness, guilt, and suicidal ideation (even mild or passive) are among the best indicators of depressive disorders in such patients. (See 'Assessment and diagnosis' above.)

•A careful diagnostic interview is the gold standard method for assessing whether patients are clinically depressed. However, a simple single question (“Have you been depressed most of the time for the past two weeks?”) and other abbreviated screening methods appear to be as effective as longer instruments in identifying those patients who require further assessment for depression. (See 'Tools for assessment and diagnosis' above.)

●**Treatment principles** – Major depression in terminally ill patients is treatable. The first step in treating depression is to relieve uncontrolled symptoms, particularly pain. (See 'General treatment principles' above.)

●**Psychosocial interventions** – Supportive psychotherapy can be provided by the primary medical caregiver, psychiatrist, psychologist, hospice nurse, or social worker. While supportive therapy may be sufficient to treat depression, most experts recommend an approach that combines supportive psychotherapy with patient and family education and judicious use of antidepressant medication. (See 'Psychosocial interventions' above.)

●**Pharmacotherapy** – Clinicians should have a low threshold to initiate pharmacologic treatment, even if the diagnosis of a depressive syndrome is in question, because both psychostimulants and newer drugs such as selective serotonin receptor inhibitors (SSRIs) are relatively safe, effective, and well tolerated. (See 'Pharmacotherapy' above.)

•For moderately to severely depressed patients who have an estimated life expectancy of at least two to four months, we recommend both pharmacotherapy and psychotherapy (Grade 1A). For patients whose life expectancy is at least two to four months, we typically initiate therapy with an antidepressant and choose an SSRI rather than a tricyclic antidepressant (TCA) because of their wider safety margin. Patients with more acute depressive symptoms may also benefit from use of a psychostimulant. (See 'Drug selection' above and 'Selective serotonin reuptake inhibitors' above.)

•For patients with a shorter life expectancy (less than two to four months), or who need urgent treatment, we suggest a psychostimulant rather than other drugs (Grade 2C). For patients who have an estimated life expectancy of longer than two to four months, an SSRI is then started, and the dose gradually titrated upwards, while the dose of the psychostimulant is gradually reduced. (See 'Drug selection' above.)

•Regardless of the initial agent chosen, the starting dose should be approximately one-half that used in non-terminally ill patients, and then slowly and carefully titrated. During this time, maintaining ongoing contact with the patient both ensures that symptoms and treatment efficacy will be continuously reevaluated, and it reassures the patient that they will not be abandoned throughout the course of the terminal illness. (See 'Supportive psychotherapy' above.)

●**Referral** – Among the indications for referral to a psychiatrist are the following (see 'Indications for psychiatric referral' above):

•Uncertainty as to the psychiatric diagnosis

•History of a major psychiatric disorder

•Patient is suicidal or requesting assisted suicide or euthanasia

•Patient is psychotic (hallucinations, delusions) or delirious

•Patient is unresponsive to therapy with first-line antidepressants

ACKNOWLEDGMENT —

The UpToDate editorial staff acknowledges William Breitbart, MD, who contributed to earlier versions of this topic review.

# REFERENCES

* Breitbart W, Bruera E, Chochinov H, Lynch M. Neuropsychiatric syndromes and psychological symptoms in patients with advanced cancer. J Pain Symptom Manage 1995; 10:131.
* Sharpe M, Strong V, Allen K, et al. Major depression in outpatients attending a regional cancer centre: screening and unmet treatment needs. Br J Cancer 2004; 90:314.
* Lloyd-Williams M, Friedman T, Rudd N. A survey of antidepressant prescribing in the terminally ill. Palliat Med 1999; 13:243.
* O'Mahony S, Goulet J, Kornblith A, et al. Desire for hastened death, cancer pain and depression: report of a longitudinal observational study. J Pain Symptom Manage 2005; 29:446.
* Meyer HA, Sinnott C, Seed PT. Depressive symptoms in advanced cancer. Part 2. Depression over time; the role of the palliative care professional. Palliat Med 2003; 17:604.
* Seow H, Barbera L, Sutradhar R, et al. Trajectory of performance status and symptom scores for patients with cancer during the last six months of life. J Clin Oncol 2011; 29:1151.
* Passik SD, Dugan W, McDonald MV, et al. Oncologists' recognition of depression in their patients with cancer. J Clin Oncol 1998; 16:1594.
* Block SD. Assessing and managing depression in the terminally ill patient. ACP-ASIM End-of-Life Care Consensus Panel. American College of Physicians - American Society of Internal Medicine. Ann Intern Med 2000; 132:209.
* Wilson KG, Chochinov HM, McPherson CJ, et al. Suffering with advanced cancer. J Clin Oncol 2007; 25:1691.
* Chochinov HM, Tataryn D, Clinch JJ, Dudgeon D. Will to live in the terminally ill. Lancet 1999; 354:816.
* Portenoy RK, Thaler HT, Kornblith AB, et al. Symptom prevalence, characteristics and distress in a cancer population. Qual Life Res 1994; 3:183.
* Wilson KG, Chochinov HM, Skirko MG, et al. Depression and anxiety disorders in palliative cancer care. J Pain Symptom Manage 2007; 33:118.
* Hinton J. Which patients with terminal cancer are admitted from home care? Palliat Med 1994; 8:197.
* Christakis NA. Timing of referral of terminally ill patients to an outpatient hospice. J Gen Intern Med 1994; 9:314.
* Pelletier G, Verhoef MJ, Khatri N, Hagen N. Quality of life in brain tumor patients: the relative contributions of depression, fatigue, emotional distress, and existential issues. J Neurooncol 2002; 57:41.
* Jiang W, Alexander J, Christopher E, et al. Relationship of depression to increased risk of mortality and rehospitalization in patients with congestive heart failure. Arch Intern Med 2001; 161:1849.
* Tiernan E, Casey P, O'Boyle C, et al. Relations between desire for early death, depressive symptoms and antidepressant prescribing in terminally ill patients with cancer. J R Soc Med 2002; 95:386.
* Akechi T, Okamura H, Nishiwaki Y, Uchitomi Y. Predictive factors for suicidal ideation in patients with unresectable lung carcinoma. Cancer 2002; 95:1085.
* Akechi T, Okuyama T, Sugawara Y, et al. Suicidality in terminally ill Japanese patients with cancer. Cancer 2004; 100:183.
* Breitbart W, Rosenfeld B, Pessin H, et al. Depression, hopelessness, and desire for hastened death in terminally ill patients with cancer. JAMA 2000; 284:2907.
* Breitbart W. Suicide in cancer patients. Oncology (Williston Park) 1987; 1:49.
* Chochinov HM, Wilson KG, Enns M, et al. Desire for death in the terminally ill. Am J Psychiatry 1995; 152:1185.
* Breitbart W, Rosenfeld B, Gibson C, et al. Impact of treatment for depression on desire for hastened death in patients with advanced AIDS. Psychosomatics 2010; 51:98.
* Breitbart W. Cancer pain and suicide. In: Advances in Pain Research and Therapy, Foley KM, Bonica JJ, Ventafridda V, Callaway M (Eds), Raven Press, 1990. Vol 16, p.399.
* Beck AT, Kovacs M, Weissman A. Hopelessness and suicidal behavior. An overview. JAMA 1975; 234:1146.
* Kovacs M, Beck AT, Weissman A. Hopelessness: an indicator of suicidal risk. Suicide 1975; 5:98.
* Abbey JG, Rosenfeld B, Pessin H, Breitbart W. Hopelessness at the end of life: the utility of the hopelessness scale with terminally ill cancer patients. Br J Health Psychol 2006; 11:173.
* Lloyd-Williams M, Payne S, Reeve J, Dona RK. Thoughts of self-harm and depression as prognostic factors in palliative care patients. J Affect Disord 2014; 166:324.
* Emanuel EJ, Fairclough DL, Emanuel LL. Attitudes and desires related to euthanasia and physician-assisted suicide among terminally ill patients and their caregivers. JAMA 2000; 284:2460.
* Regier DA, Boyd JH, Burke JD Jr, et al. One-month prevalence of mental disorders in the United States. Based on five Epidemiologic Catchment Area sites. Arch Gen Psychiatry 1988; 45:977.
* Blazer DG, Kessler RC, McGonagle KA, Swartz MS. The prevalence and distribution of major depression in a national community sample: the National Comorbidity Survey. Am J Psychiatry 1994; 151:979.
* Chochinov HM, Wilson KG, Enns M, Lander S. Prevalence of depression in the terminally ill: effects of diagnostic criteria and symptom threshold judgments. Am J Psychiatry 1994; 151:537.
* Massie MJ. Prevalence of depression in patients with cancer. J Natl Cancer Inst Monogr 2004; :57.
* McDaniel JS, Musselman DL, Porter MR, et al. Depression in patients with cancer. Diagnosis, biology, and treatment. Arch Gen Psychiatry 1995; 52:89.
* Akechi T, Okuyama T, Sugawara Y, et al. Major depression, adjustment disorders, and post-traumatic stress disorder in terminally ill cancer patients: associated and predictive factors. J Clin Oncol 2004; 22:1957.
* Hotopf M, Chidgey J, Addington-Hall J, Ly KL. Depression in advanced disease: a systematic review Part 1. Prevalence and case finding. Palliat Med 2002; 16:81.
* Bukberg J, Penman D, Holland JC. Depression in hospitalized cancer patients. Psychosom Med 1984; 46:199.
* Evans DL, Staab JP, Petitto JM, et al. Depression in the medical setting: biopsychological interactions and treatment considerations. J Clin Psychiatry 1999; 60 Suppl 4:40.
* Ciaramella A, Poli P. Assessment of depression among cancer patients: the role of pain, cancer type and treatment. Psychooncology 2001; 10:156.
* Kathol RG, Mutgi A, Williams J, et al. Diagnosis of major depression in cancer patients according to four sets of criteria. Am J Psychiatry 1990; 147:1021.
* Power D, Kelly S, Gilsenan J, et al. Suitable screening tests for cognitive impairment and depression in the terminally ill--a prospective prevalence study. Palliat Med 1993; 7:213.
* Chochinov HM, Tataryn DJ, Wilson KG, et al. Prognostic awareness and the terminally ill. Psychosomatics 2000; 41:500.
* Murtagh FE, Addington-Hall J, Higginson IJ. The prevalence of symptoms in end-stage renal disease: a systematic review. Adv Chronic Kidney Dis 2007; 14:82.
* Cohen LM, Dobscha SK, Hails KC, et al. Depression and suicidal ideation in patients who discontinue the life-support treatment of dialysis. Psychosom Med 2002; 64:889.
* Miyasaki JM, Shannon K, Voon V, et al. Practice Parameter: evaluation and treatment of depression, psychosis, and dementia in Parkinson disease (an evidence-based review): report of the Quality Standards Subcommittee of the American Academy of Neurology. Neurology 2006; 66:996.
* Lieberman A. Depression in Parkinson's disease -- a review. Acta Neurol Scand 2006; 113:1.
* Chwastiak L, Ehde DM, Gibbons LE, et al. Depressive symptoms and severity of illness in multiple sclerosis: epidemiologic study of a large community sample. Am J Psychiatry 2002; 159:1862.
* Rutledge T, Reis VA, Linke SE, et al. Depression in heart failure a meta-analytic review of prevalence, intervention effects, and associations with clinical outcomes. J Am Coll Cardiol 2006; 48:1527.
* Gibbs JS, McCoy AS, Gibbs LM, et al. Living with and dying from heart failure: the role of palliative care. Heart 2002; 88 Suppl 2:ii36.
* Selwyn PA, Rivard M, Kappell D, et al. Palliative care for AIDS at a large urban teaching hospital: program description and preliminary outcomes. J Palliat Med 2003; 6:461.
* Cook JA, Grey D, Burke J, et al. Depressive symptoms and AIDS-related mortality among a multisite cohort of HIV-positive women. Am J Public Health 2004; 94:1133.
* Harrison J, Maguire P. Predictors of psychiatric morbidity in cancer patients. Br J Psychiatry 1994; 165:593.
* Matulonis UA. End of life issues in older patients. Semin Oncol 2004; 31:274.
* Carroll BT, Kathol RG, Noyes R Jr, et al. Screening for depression and anxiety in cancer patients using the Hospital Anxiety and Depression Scale. Gen Hosp Psychiatry 1993; 15:69.
* Kathol RG, Noyes R Jr, Williams J, et al. Diagnosing depression in patients with medical illness. Psychosomatics 1990; 31:434.
* Levine PM, Silberfarb PM, Lipowski ZJ. Mental disorders in cancer patients: a study of 100 psychiatric referrals. Cancer 1978; 42:1385.
* Noyes R Jr, Kathol RG, Debelius-Enemark P, et al. Distress associated with cancer as measured by the illness distress scale. Psychosomatics 1990; 31:321.
* Walsh D, Donnelly S, Rybicki L. The symptoms of advanced cancer: relationship to age, gender, and performance status in 1,000 patients. Support Care Cancer 2000; 8:175.
* DeFlorio ML, Massie MJ. Review of depression in cancer: Gender differences. Depression 1995; 3:66.
* Hughes JE. Depressive illness and lung cancer. I. Depression before diagnosis. Eur J Surg Oncol 1985; 11:15.
* Kelsen DP, Portenoy RK, Thaler HT, et al. Pain and depression in patients with newly diagnosed pancreas cancer. J Clin Oncol 1995; 13:748.
* Glover J, Dibble SL, Dodd MJ, Miaskowski C. Mood states of oncology outpatients: does pain make a difference? J Pain Symptom Manage 1995; 10:120.
* Chochinov HM, Wilson KG. The euthanasia debate: attitudes, practices and psychiatric considerations. Can J Psychiatry 1995; 40:593.
* Spiegel D, Bloom JR. Pain in metastatic breast cancer. Cancer 1983; 52:341.
* Wilson KG, Chochinov HM. Physician-assisted suicide. N Engl J Med 1996; 335:518.
* Spiegel D, Sands S, Koopman C. Pain and depression in patients with cancer. Cancer 1994; 74:2570.
* Boyd AD, Riba M. Depression and pancreatic cancer. J Natl Compr Canc Netw 2007; 5:113.
* Shakin EJ, Holland J. Depression and pancreatic cancer. J Pain Symptom Manage 1988; 3:194.
* Mainio A, Hakko H, Niemelä A, et al. Gender difference in relation to depression and quality of life among patients with a primary brain tumor. Eur Psychiatry 2006; 21:194.
* Litofsky NS, Farace E, Anderson F Jr, et al. Depression in patients with high-grade glioma: results of the Glioma Outcomes Project. Neurosurgery 2004; 54:358.
* Weitzner MA, Kanfer S, Booth-Jones M. Apathy and pituitary disease: it has nothing to do with depression. J Neuropsychiatry Clin Neurosci 2005; 17:159.
* Kelly WF, Checkley SA, Bender DA, Mashiter K. Cushing's syndrome and depression--a prospective study of 26 patients. Br J Psychiatry 1983; 142:16.
* Breitbart W. Endocrine-related psychiatric disorders. In: Handbook of Psychooncology: Psychological Care of the Patient with Cancer, Holland JC, Rowland JH (Eds), Oxford University Press, 1989. p.356.
* Brown JH, Paraskevas F. Cancer and depression: cancer presenting with depressive illness: an autoimmune disease? Br J Psychiatry 1982; 141:227.
* Patten SB, Barbui C. Drug-induced depression: a systematic review to inform clinical practice. Psychother Psychosom 2004; 73:207.
* Devlen J, Maguire P, Phillips P, et al. Psychological problems associated with diagnosis and treatment of lymphomas. I: Retrospective study. Br Med J (Clin Res Ed) 1987; 295:953.
* Devlen J, Maguire P, Phillips P, Crowther D. Psychological problems associated with diagnosis and treatment of lymphomas. II: Prospective study. Br Med J (Clin Res Ed) 1987; 295:955.
* Stiefel FC, Breitbart WS, Holland JC. Corticosteroids in cancer: neuropsychiatric complications. Cancer Invest 1989; 7:479.
* Holland J, Fasanello S, Onuma T. Psychiatric symptoms associated with L-asparaginase administration. J Psychiatr Res 1974; 10:105.
* Adams F, Quesada JR, Gutterman JU. Neuropsychiatric manifestations of human leukocyte interferon therapy in patients with cancer. JAMA 1984; 252:938.
* Denicoff KD, Rubinow DR, Papa MZ, et al. The neuropsychiatric effects of treatment with interleukin-2 and lymphokine-activated killer cells. Ann Intern Med 1987; 107:293.
* Weddington WW Jr. Delirium and depression associated with amphotericin B. Psychosomatics 1982; 23:1076.
* Kelly C, Paleri V, Downs C, Shah R. Deterioration in quality of life and depressive symptoms during radiation therapy for head and neck cancer. Otolaryngol Head Neck Surg 2007; 136:108.
* Irwin PH, Kramer S, Diamond NH, et al. Sex differences in psychological distress during definitive radiation therapy for cancer. J Psychosoc Oncol 1986; 4:63.
* Sehlen S, Lenk M, Herschbach P, et al. Depressive symptoms during and after radiotherapy for head and neck cancer. Head Neck 2003; 25:1004.
* Kohda R, Otsubo T, Kuwakado Y, et al. Prospective studies on mental status and quality of life in patients with head and neck cancer treated by radiation. Psychooncology 2005; 14:331.
* Armstrong CL, Gyato K, Awadalla AW, et al. A critical review of the clinical effects of therapeutic irradiation damage to the brain: the roots of controversy. Neuropsychol Rev 2004; 14:65.
* Boston P, Bruce A, Schreiber R. Existential suffering in the palliative care setting: an integrated literature review. J Pain Symptom Manage 2011; 41:604.
* Nelson CJ, Rosenfeld B, Breitbart W, Galietta M. Spirituality, religion, and depression in the terminally ill. Psychosomatics 2002; 43:213.
* Andersen BL, DeRubeis RJ, Berman BS, et al. Screening, assessment, and care of anxiety and depressive symptoms in adults with cancer: an American Society of Clinical Oncology guideline adaptation. J Clin Oncol 2014; 32:1605.
* Labisi O. Assessing for suicide risk in depressed geriatric cancer patients. J Psychosoc Oncol 2006; 24:43.
* American Psychiatric Association. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Fifth Edition (DSM-5), American Psychiatric Association, 2013.
* Endicott J. Measurement of depression in patients with cancer. Cancer 1984; 53:2243.
* Block SD. Psychological issues in end-of-life care. J Palliat Med 2006; 9:751.
* Kroenke K, Spitzer RL, Williams JB. The PHQ-9: validity of a brief depression severity measure. J Gen Intern Med 2001; 16:606.
* Kroenke K, Spitzer RL. The PHQ-9: A new depression and diagnostic severity measure. Psychiatr Ann 2002; 32:509.
* Beck AT, Beck RW. Screening depressed patients in family practice. A rapid technic. Postgrad Med 1972; 52:81.
* Beck AT, Steer RA, Ball R, Ranieri W. Comparison of Beck Depression Inventories -IA and -II in psychiatric outpatients. J Pers Assess 1996; 67:588.
* Chochinov HM, Wilson KG, Enns M, Lander S. "Are you depressed?" Screening for depression in the terminally ill. Am J Psychiatry 1997; 154:674.
* Lees N, Lloyd-Williams M. Assessing depression in palliative care patients using the visual analogue scale: a pilot study. Eur J Cancer Care (Engl) 1999; 8:220.
* Periyakoil VS, Kraemer HC, Noda A, et al. The development and initial validation of the Terminally Ill Grief or Depression Scale (TIGDS). Int J Methods Psychiatr Res 2005; 14:202.
* Lloyd-Williams M, Spiller J, Ward J. Which depression screening tools should be used in palliative care? Palliat Med 2003; 17:40.
* Holtom N, Barraclough J. Is the Hospital Anxiety and Depression Scale (HADS) useful in assessing depression in palliative care? Palliat Med 2000; 14:219.
* Lloyd-Williams M, Dennis M, Taylor F. A prospective study to compare three depression screening tools in patients who are terminally ill. Gen Hosp Psychiatry 2004; 26:384.
* Endicott J, Spitzer RL. A diagnostic interview: the schedule for affective disorders and schizophrenia. Arch Gen Psychiatry 1978; 35:837.
* Jefford M, Mileshkin L, Richards K, et al. Rapid screening for depression--validation of the Brief Case-Find for Depression (BCD) in medical oncology and palliative care patients. Br J Cancer 2004; 91:900.
* Fishman B, Pasternak S, Wallenstein SL, et al. The Memorial Pain Assessment Card. A valid instrument for the evaluation of cancer pain. Cancer 1987; 60:1151.
* Robinson JA, Crawford GB. Identifying palliative care patients with symptoms of depression: an algorithm. Palliat Med 2005; 19:278.
* Ware JE Jr, Sherbourne CD. The MOS 36-item short-form health survey (SF-36). I. Conceptual framework and item selection. Med Care 1992; 30:473.
* Berwick DM, Murphy JM, Goldman PA, et al. Performance of a five-item mental health screening test. Med Care 1991; 29:169.
* Thekkumpurath P, Venkateswaran C, Kumar M, Bennett MI. Screening for psychological distress in palliative care: a systematic review. J Pain Symptom Manage 2008; 36:520.
* Mitchell AJ. Are one or two simple questions sufficient to detect depression in cancer and palliative care? A Bayesian meta-analysis. Br J Cancer 2008; 98:1934.
* Mahoney J, Drinka TJ, Abler R, et al. Screening for depression: single question versus GDS. J Am Geriatr Soc 1994; 42:1006.
* Watkins C, Daniels L, Jack C, et al. Accuracy of a single question in screening for depression in a cohort of patients after stroke: comparative study. BMJ 2001; 323:1159.
* Lloyd-Williams M, Dennis M, Taylor F, Baker I. Is asking patients in palliative care, "are you depressed?" Appropriate? Prospective study. BMJ 2003; 327:372.
* Akechi T, Okuyama T, Sugawara Y, et al. Screening for depression in terminally ill cancer patients in Japan. J Pain Symptom Manage 2006; 31:5.
* Riba MB, Donovan KA, Andersen B, et al. Distress Management, Version 3.2019, NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology. J Natl Compr Canc Netw 2019; 17:1229.
* Walker J, Hansen CH, Martin P, et al. Prevalence, associations, and adequacy of treatment of major depression in patients with cancer: a cross-sectional analysis of routinely collected clinical data. Lancet Psychiatry 2014; 1:343.
* A controlled trial to improve care for seriously ill hospitalized patients. The study to understand prognoses and preferences for outcomes and risks of treatments (SUPPORT). The SUPPORT Principal Investigators. JAMA 1995; 274:1591.
* Spiegel D, Bloom JR, Yalom I. Group support for patients with metastatic cancer. A randomized outcome study. Arch Gen Psychiatry 1981; 38:527.
* Spiegel D, Bloom JR. Group therapy and hypnosis reduce metastatic breast carcinoma pain. Psychosom Med 1983; 45:333.
* Massie MJ, Holland JC, Straker N. Psychotherapeutic interventions. In: Handbook of Psychooncology: Psychological Care of the Patient with Cancer, Holland JC, Rowland JH (Eds), Oxford University Press, 1989. p.455.
* Holland JC, Morrow GR, Schmale A, et al. A randomized clinical trial of alprazolam versus progressive muscle relaxation in cancer patients with anxiety and depressive symptoms. J Clin Oncol 1991; 9:1004.
* Fisch M. Treatment of depression in cancer. J Natl Cancer Inst Monogr 2004; :105.
* Ly KL, Chidgey J, Addington-Hall J, Hotopf M. Depression in palliative care: a systematic review. Part 2. Treatment. Palliat Med 2002; 16:279.
* Walker J, Hansen CH, Martin P, et al. Integrated collaborative care for major depression comorbid with a poor prognosis cancer (SMaRT Oncology-3): a multicentre randomised controlled trial in patients with lung cancer. Lancet Oncol 2014; 15:1168.
* Sheard T, Maguire P. The effect of psychological interventions on anxiety and depression in cancer patients: results of two meta-analyses. Br J Cancer 1999; 80:1770.
* Newell SA, Sanson-Fisher RW, Savolainen NJ. Systematic review of psychological therapies for cancer patients: overview and recommendations for future research. J Natl Cancer Inst 2002; 94:558.
* Devine EC, Westlake SK. The effects of psychoeducational care provided to adults with cancer: meta-analysis of 116 studies. Oncol Nurs Forum 1995; 22:1369.
* Meyer TJ, Mark MM. Effects of psychosocial interventions with adult cancer patients: a meta-analysis of randomized experiments. Health Psychol 1995; 14:101.
* Stagg EK, Lazenby M. Best practices for the nonpharmacological treatment of depression at the end of life. Am J Hosp Palliat Care 2012; 29:183.
* Ciechanowski P, Wagner E, Schmaling K, et al. Community-integrated home-based depression treatment in older adults: a randomized controlled trial. JAMA 2004; 291:1569.
* Bruce ML, Ten Have TR, Reynolds CF 3rd, et al. Reducing suicidal ideation and depressive symptoms in depressed older primary care patients: a randomized controlled trial. JAMA 2004; 291:1081.
* Wilson KG, Chochinov HM, de Faye BJ, Breitbart W. Assessment and management of depression in palliative care. In: Handbook of Psychiatry in Palliative Medicine, Chochinov HM, Breitbart W (Eds), Oxford University Press, 2000. p.2.
* Chochinov HM, Hack T, Hassard T, et al. Dignity therapy: a novel psychotherapeutic intervention for patients near the end of life. J Clin Oncol 2005; 23:5520.
* Montross L, Winters KD, Irwin SA. Dignity therapy implementation in a community-based hospice setting. J Palliat Med 2011; 14:729.
* Chochinov HM, Kristjanson LJ, Breitbart W, et al. Effect of dignity therapy on distress and end-of-life experience in terminally ill patients: a randomised controlled trial. Lancet Oncol 2011; 12:753.
* Vuksanovic D, Green HJ, Dyck M, Morrissey SA. Dignity Therapy and Life Review for Palliative Care Patients: A Randomized Controlled Trial. J Pain Symptom Manage 2017; 53:162.
* Martínez M, Arantzamendi M, Belar A, et al. 'Dignity therapy', a promising intervention in palliative care: A comprehensive systematic literature review. Palliat Med 2017; 31:492.
* Breitbart W, Rosenfeld B, Pessin H, et al. Meaning-centered group psychotherapy: an effective intervention for improving psychological well-being in patients with advanced cancer. J Clin Oncol 2015; 33:749.
* Breitbart W, Pessin H, Rosenfeld B, et al. Individual meaning-centered psychotherapy for the treatment of psychological and existential distress: A randomized controlled trial in patients with advanced cancer. Cancer 2018; 124:3231.
* Keall RM, Clayton JM, Butow PN. Therapeutic life review in palliative care: a systematic review of quantitative evaluations. J Pain Symptom Manage 2015; 49:747.
* Rayner L, Price A, Evans A, et al. Antidepressants for depression in physically ill people. Cochrane Database Syst Rev 2010; :CD007503.
* Rayner L, Price A, Evans A, et al. Antidepressants for the treatment of depression in palliative care: systematic review and meta-analysis. Palliat Med 2011; 25:36.
* Qaseem A, Snow V, Denberg TD, et al. Using second-generation antidepressants to treat depressive disorders: a clinical practice guideline from the American College of Physicians. Ann Intern Med 2008; 149:725.
* Mulrow CD, Williams JW Jr, Chiquette E, et al. Efficacy of newer medications for treating depression in primary care patients. Am J Med 2000; 108:54.
* Hansen RA, Gartlehner G, Lohr KN, et al. Efficacy and safety of second-generation antidepressants in the treatment of major depressive disorder. Ann Intern Med 2005; 143:415.
* Rayner L, Price A, Hotopf M, Higginson IJ. The development of evidence-based European guidelines on the management of depression in palliative cancer care. Eur J Cancer 2011; 47:702.
* Burns MM, Eisendrath SJ. Dextroamphetamine treatment for depression in terminally ill patients. Psychosomatics 1994; 35:80.
* Olin J, Masand P. Psychostimulants for depression in hospitalized cancer patients. Psychosomatics 1996; 37:57.
* Macleod AD. Methylphenidate in terminal depression. J Pain Symptom Manage 1998; 16:193.
* Wallace AE, Kofoed LL, West AN. Double-blind, placebo-controlled trial of methylphenidate in older, depressed, medically ill patients. Am J Psychiatry 1995; 152:929.
* Wagner GJ, Rabkin R. Effects of dextroamphetamine on depression and fatigue in men with HIV: a double-blind, placebo-controlled trial. J Clin Psychiatry 2000; 61:436.
* Ng CG, Boks MP, Roes KC, et al. Rapid response to methylphenidate as an add-on therapy to mirtazapine in the treatment of major depressive disorder in terminally ill cancer patients: a four-week, randomized, double-blinded, placebo-controlled study. Eur Neuropsychopharmacol 2014; 24:491.
* Fisch MJ, Loehrer PJ, Kristeller J, et al. Fluoxetine versus placebo in advanced cancer outpatients: a double-blinded trial of the Hoosier Oncology Group. J Clin Oncol 2003; 21:1937.
* Holland JC, Romano SJ, Heiligenstein JH, et al. A controlled trial of fluoxetine and desipramine in depressed women with advanced cancer. Psychooncology 1998; 7:291.
* Ciraulo DA, Shader RI. Fluoxetine drug-drug interactions: I. Antidepressants and antipsychotics. J Clin Psychopharmacol 1990; 10:48.
* Pearson HJ. Interaction of fluoxetine with carbamazepine. J Clin Psychiatry 1990; 51:126.
* Breitbart W, Passik SD. Psychiatric aspects of palliative care. In: Oxford Textbook of Palliative Medicine, Doyle D, Hanks GW, MacDonald (Eds), Oxford University Press, 1993.
* Preskorn SH, Jerkovich GS. Central nervous system toxicity of tricyclic antidepressants: phenomenology, course, risk factors, and role of therapeutic drug monitoring. J Clin Psychopharmacol 1990; 10:88.
* Theobald DE, Kirsh KL, Holtsclaw E, et al. An open-label, crossover trial of mirtazapine (15 and 30 mg) in cancer patients with pain and other distressing symptoms. J Pain Symptom Manage 2002; 23:442.
* Thompson DS. Mirtazapine for the treatment of depression and nausea in breast and gynecological oncology. Psychosomatics 2000; 41:356.
* Thompson JW Jr, Ware MR, Blashfield RK. Psychotropic medication and priapism: a comprehensive review. J Clin Psychiatry 1990; 51:430.
* Shopsin B. Bupropion: a new clinical profile in the psychobiology of depression. J Clin Psychiatry 1983; 44:140.
* Cullum JL, Wojciechowski AE, Pelletier G, Simpson JS. Bupropion sustained release treatment reduces fatigue in cancer patients. Can J Psychiatry 2004; 49:139.
* Peck AW, Stern WC, Watkinson C. Incidence of seizures during treatment with tricyclic antidepressant drugs and bupropion. J Clin Psychiatry 1983; 44:197.
* Dessain EC, Schatzberg AF, Woods BT, Cole JO. Maprotiline treatment in depression. A perspective on seizures. Arch Gen Psychiatry 1986; 43:86.
* van Heeringen K, Zivkov M. Pharmacological treatment of depression in cancer patients. A placebo-controlled study of mianserin. Br J Psychiatry 1996; 169:440.
* Preskorn SH, Burke M. Somatic therapy for major depressive disorder: selection of an antidepressant. J Clin Psychiatry 1992; 53 Suppl:5.
* van Marwijk H, Allick G, Wegman F, et al. Alprazolam for depression. Cochrane Database Syst Rev 2012; :CD007139.
* Fernandez F, Adams F, Holmes VF, et al. Methylphenidate for depressive disorders in cancer patients. An alternative to standard antidepressants. Psychosomatics 1987; 28:455.
* Webster L, Andrews M, Stoddard G. Modafinil treatment of opioid-induced sedation. Pain Med 2003; 4:135.
* Rozans M, Dreisbach A, Lertora JJ, Kahn MJ. Palliative uses of methylphenidate in patients with cancer: a review. J Clin Oncol 2002; 20:335.
* Centeno C, Sanz A, Cuervo MA, et al. Multicentre, double-blind, randomised placebo-controlled clinical trial on the efficacy of methylphenidate on depressive symptoms in advanced cancer patients. BMJ Support Palliat Care 2012; 2:328.
* Stiefel F, Die Trill M, Berney A, et al. Depression in palliative care: a pragmatic report from the Expert Working Group of the European Association for Palliative Care. Support Care Cancer 2001; 9:477.
* Zanicotti CG, Perez D, Glue P. Mood and pain responses to repeat dose intramuscular ketamine in a depressed patient with advanced cancer. J Palliat Med 2012; 15:400.
* Stefanczyk-Sapieha L, Oneschuk D, Demas M. Intravenous ketamine "burst" for refractory depression in a patient with advanced cancer. J Palliat Med 2008; 11:1268.
* Yang C, Zhou ZQ, Yang JJ. Be prudent of ketamine in treating resistant depression in patients with cancer. J Palliat Med 2011; 14:537.
* Thangathurai D, Roby J, Roffey P. Treatment of resistant depression in patients with cancer with low doses of ketamine and desipramine. J Palliat Med 2010; 13:235.
* Kollmar R, Markovic K, Thürauf N, et al. Ketamine followed by memantine for the treatment of major depression. Aust N Z J Psychiatry 2008; 42:170.
* Irwin SA, Iglewicz A. Oral ketamine for the rapid treatment of depression and anxiety in patients receiving hospice care. J Palliat Med 2010; 13:903.
* Iglewicz A, Morrison K, Nelesen RA, et al. Ketamine for the treatment of depression in patients receiving hospice care: a retrospective medical record review of thirty-one cases. Psychosomatics 2015; 56:329.
* Jafarinia M, Afarideh M, Tafakhori A, et al. Efficacy and safety of oral ketamine versus diclofenac to alleviate mild to moderate depression in chronic pain patients: A double-blind, randomized, controlled trial. J Affect Disord 2016; 204:1.
* Singh JB, Fedgchin M, Daly EJ, et al. A Double-Blind, Randomized, Placebo-Controlled, Dose-Frequency Study of Intravenous Ketamine in Patients With Treatment-Resistant Depression. Am J Psychiatry 2016; 173:816.
* Fan W, Yang H, Sun Y, et al. Ketamine rapidly relieves acute suicidal ideation in cancer patients: a randomized controlled clinical trial. Oncotarget 2017; 8:2356.
* Rosenblat JD, deVries FE, Doyle Z, et al. A Phase II, Open-Label Clinical Trial of Intranasal Ketamine for Depression in Patients with Cancer Receiving Palliative Care (INKeD-PC Study). Cancers (Basel) 2023; 15.
* Rosenblat JD, Li M. Is ketamine a litmus test for capacity in assisted dying with depression? Psychooncology 2021; 30:417.
* Ross S, Franco S, Reiff C, Agin-Liebes G. Psilocybin. In: Handbook of Medical Hallucinogens, Grob CS, Grigsby J (Eds), The Guilford Press, 2021. p.181.
* Ross S. Therapeutic use of classic psychedelics to treat cancer-related psychiatric distress. Int Rev Psychiatry 2018; 30:317.
* Griffiths RR, Johnson MW, Carducci MA, et al. Psilocybin produces substantial and sustained decreases in depression and anxiety in patients with life-threatening cancer: A randomized double-blind trial. J Psychopharmacol 2016; 30:1181.
* Ross S, Bossis A, Guss J, et al. Rapid and sustained symptom reduction following psilocybin treatment for anxiety and depression in patients with life-threatening cancer: a randomized controlled trial. J Psychopharmacol 2016; 30:1165.
* Grob CS, Danforth AL, Chopra GS, et al. Pilot study of psilocybin treatment for anxiety in patients with advanced-stage cancer. Arch Gen Psychiatry 2011; 68:71.
* Davis AK, Barrett FS, May DG, et al. Effects of Psilocybin-Assisted Therapy on Major Depressive Disorder: A Randomized Clinical Trial. JAMA Psychiatry 2021; 78:481.
* Agrawal M, Emanuel E, Richards B, et al. Assessment of Psilocybin Therapy for Patients With Cancer and Major Depression Disorder. JAMA Oncol 2023; 9:864.
* Agrawal M, Richards W, Beaussant Y, et al. Psilocybin-assisted group therapy in patients with cancer diagnosed with a major depressive disorder. Cancer 2024; 130:1137.
* Shnayder S, Ameli R, Sinaii N, et al. Psilocybin-assisted therapy improves psycho-social-spiritual well-being in cancer patients. J Affect Disord 2023; 323:592.
* Seps SL, Cera LM, Terese SC Jr, Vosicky J. Investigations of the pathogenicity of Salmonella enteritidis serotype Amsterdam following a naturally occurring infection in rats. Lab Anim Sci 1987; 37:326.
* Anderson BT, Danforth A, Daroff PR, et al. Psilocybin-assisted group therapy for demoralized older long-term AIDS survivor men: An open-label safety and feasibility pilot study. EClinicalMedicine 2020; 27:100538.
* Carhart-Harris RL, Bolstridge M, Rucker J, et al. Psilocybin with psychological support for treatment-resistant depression: an open-label feasibility study. Lancet Psychiatry 2016; 3:619.
* Agin-Liebes GI, Malone T, Yalch MM, et al. Long-term follow-up of psilocybin-assisted psychotherapy for psychiatric and existential distress in patients with life-threatening cancer. J Psychopharmacol 2020; 34:155.
* Carhart-Harris R, Giribaldi B, Watts R, et al. Trial of Psilocybin versus Escitalopram for Depression. N Engl J Med 2021; 384:1402.
* Carhart-Harris RL, Bolstridge M, Day CMJ, et al. Psilocybin with psychological support for treatment-resistant depression: six-month follow-up. Psychopharmacology (Berl) 2018; 235:399.
* Ross S, Agin-Liebes G, Lo S, et al. Acute and Sustained Reductions in Loss of Meaning and Suicidal Ideation Following Psilocybin-Assisted Psychotherapy for Psychiatric and Existential Distress in Life-Threatening Cancer. ACS Pharmacol Transl Sci 2021; 4:553.
* Multidisciplinary Association for Psychedelic Studies. Press release: FDA agrees to expanded access program for MDMA-assisted psychotherapy for PTSD. 2020. Available at: https://maps.org/news/media/8008-press-release-fda-agrees-to-expanded-access-program-for-mdma-assisted-psychotherapy-for-ptsd (Accessed on September 22, 2021).
* Bonsignore A, Barranco R, Morando A, et al. MDMA Induced Cardio-toxicity and Pathological Myocardial Effects: A Systematic Review of Experimental Data and Autopsy Findings. Cardiovasc Toxicol 2019; 19:493.
* Guerreiro DF, Carmo AL, da Silva JA, et al. [Club drugs]. Acta Med Port 2011; 24:739.
* Rogers G, Elston J, Garside R, et al. The harmful health effects of recreational ecstasy: a systematic review of observational evidence. Health Technol Assess 2009; 13:iii.
* Mitchell JM, Bogenschutz M, Lilienstein A, et al. MDMA-assisted therapy for severe PTSD: a randomized, double-blind, placebo-controlled phase 3 study. Nat Med 2021; 27:1025.
* Massie MJ, Holland JC. Depression and the cancer patient. J Clin Psychiatry 1990; 51 Suppl:12.Topic 2205 Version 65.0


---

## 🔗 Связи в атласе:

* 📂 **Родительский раздел:** [[🌧️ Аффективные расстройства и депрессия]]

* 🔄 **Смежные темы раздела:**

  - [[Трициклическое антидепрессантное отравление]]

  - [[Большое депрессивное расстройство у взрослых — подход к начальному лечению]]